Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Categories:

Смертная казнь за любовь к джазу


Сергей Адамович Колбасьев

В музыкальном фильме «Мы из джаза» эпизодически всплывает персона капитана Колбасьева. Большинство зрителей считают этот персонаж вымышленным. Хотя Сергей Адамович Колбасьев — фигура реальная. Человек, проживший жизнь не самую долгую, но бурную и трагичную. Он не был музыкантом, но невероятно много сделал для развития джаза в СССР.

Сергей Адамович Колбасьев (3 (15) марта 1899, Одесса, Херсонская губерния, Российская империя — 30 октября 1937/30 октября 1942) — моряк, прозаик-маринист, поэт, радиолюбитель, энтузиаст джаза.

Племянник изобретателя

На выбор жизненного пути юного Сережи Колбасьева повлияли не «штатские» родители, а его родной дядя — блистательный морской инженер-офицер Евгений Колбасьев. Это он, будучи преподавателем Кронштадтской водолазной школы, создал корабельный и подводный телефоны, разработал систему телефонной связи с водолазом и способ подводного освещения, изобрел конструкцию плавающей мины и даже особый тип подводной лодки.

Разумеется, такой родственник не мог не стать кумиром для подростка-гимназиста, и в 1914 году по протекции дяди Сергей поступил в Морской корпус. Хотя на тот момент по складу своему мальчик был в большей степени гуманитарием: уже что-то пописывал и сочинял, изучал иностранные языки.

Последняя страсть обернется глубоким знанием не только основных европейских — английского, французского, немецкого — языков, но и приличным владением еще пятью «экзотическими», включая шведский и фарси.

Посвящение от Гумилева

В марте 1918 года по случаю грянувшей революции Морской корпус был распущен, и Сергей Колбасьев выпустился досрочно.

В отличие от многих однокашников советскую власть он принял безоговорочно и стал моряком рабоче-крестьянского Красного флота. Поначалу проходил службу на линкоре «Петропавловск» на Балтике. А вскоре перевелся в Волжско-Каспийскую флотилию, ходил на эсминцах «Московитянин» и «Прыткий», после служил в Азовской флотилии, был командиром дивизиона канонерских лодок.

За время службы на флоте у Колбасьева случились две судьбоносные встречи: первая — на Волге, где Сергей познакомился с командующим Волжско-Каспийской военной флотилией, будущим советским дипломатом Федором Раскольниковым.


Федор Раскольников

Вторая, летом 1921 года, — в Севастополе, где Колбасьев ненадолго сошелся с отдыхавшим там Николаем Гумилевым. В память об этой встрече в своем стихотворении «Мои читатели» Гумилев посвятит Колбасьеву несколько строк:

Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских
батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память
свои стихи.


Оставаясь моряком, Колбасьев продолжал заниматься своими литературными опытами. И небезуспешно. По крайней мере, в 1922 году, по ходатайству наркома Луначарского, моряка-романтика уволили в запас и делегировали с флота в издательство «Всемирная литература», где Колбасьев начал работать переводчиком. В том же году вышла его авторская поэма «Открытое море».

Язык до Кабула и Хельсинки доведет

Забавно, но одной из первых стран, открывших у себя советское посольство, был... Афганистан. И первым главой нашей афганской дипмиссии назначили упомянутого Федора Раскольникова. Похоже, именно он, припомнив былую волжскую встречу с образованным офицером, к тому же говорящим на фарси, «выписал» в Кабул литературного переводчика.

Так Колбасьев неожиданно стал сотрудником дипмиссии. Правда, в Афганистане пробыл совсем недолго. По одной из версий — из-за личного «мужского» конфликта с Раскольниковым (по слухам, тут не обошлось без подруги главы дипмиссии, любвеобильной «валькирии Революции» Ларисы Рейснер). Так или иначе, уже в 1923 году Колбасьев вернулся в Петроград, где снова оказался востребован в качестве носителя языка — на сей раз шведского. На следующие пять лет он стал сотрудником советского торгпредства в Хельсинки.

Там Колбасьев вновь окунулся в родную стихию. В свободное от работы время он ходил под парусом, писал стихи и прозу на морскую тематику, воодушевившись примером дяди-изобретателя, убитого бандой крымских татар в Инкермане еще в 1918‑м, принялся за радиодело и даже смастерил своего рода прообраз магнитофона — устройство для записи человеческого голоса.

В Хельсинки Колбасьев окончательно заболел джазом. С пылкостью меломана он скупал в местных магазинах пластинки и в 1928 году вернулся в родной город, будучи обладателем едва ли не самой крупной на тот момент в СССР частной коллекции джазовой музыки. Неудивительно, что в скором времени в квартире Колбасьева практически «прописался» перебравшийся в Ленинград Леонид Утесов со всем своим «теа-джазом».

Сюда же, на Моховую улицу, потянулись теоретики и практики новой музыки. Все те, кто был категорически не согласен с «авторитетным» мнением Горького, заклеймившего джаз как «музыку толстых». Так квартира капитана-меломана стала, по сути, первым советским неофициальным джаз-клубом. Колбасьев, когда удавалось, выступал на радио, читал лекции в ленинградских и московских домах культуры. Как мог, пропагандировал джаз.


Лжекапитана Колбасьева виртуозно сыграл в фильме "Мы из джаза" Борислав Брондуков.


Виталий Бобров (настоящий Колбасьев)

Арест пропагандиста

В последние годы жизни Колбасьев полностью сосредоточился на литературной деятельности, ключевой темой его творчества оставался флот. Книги регулярно печатали, даже невзирая на то, что в период 1933–1934 годов его дважды арестовывали по подозрению в сотрудничестве с иностранными разведками. Оба раза Колбасьев был освобожден. Но «охота на ведьм» продолжалась, и в апреле 1937 года он был арестован снова и обвинен по статьям «измена Родине» и «контрреволюционная агитация». На допросах ему также ставили в вину пропаганду «чуждой буржуазной музыки». Следствие еще велось, когда в передовице журнала «Рабочий и театр» «бывший офицер Колбасьев» был назван в числе «подонков, оказавшихся агентами фашизма». Судя по такой вот поспешности, окончательный приговор капитану был предрешен.

Журнальное «пророчество» сбылось — 25 октября 1937 года постановлением Особой тройки УНКВД Ленобласти капитану Колбасьеву была определена высшая мера наказания. Сведения о дате и месте приведения приговора в исполнение противоречивы и до сих пор окончательно не установлены.


Одесситы считают ленинградца Колбасьева «своим парнем» на том основании, что он официально родился в Южной Пальмире в 1899 году, а сам род Колбасьевых имел глубокие одесские корни

Встреча в тюрьме

В романе Василия Аксенова «Московская сага» есть вымышленный эпизод, в котором литературный герой сталкивается в тюремной камере в «Лефортове» с реальным Колбасьевым. «...Никита еще и на воле слышал о Колбасьеве, питерском интеллигенте и коллекционере джаза. Такой человек, конечно, не мог быть не заметен чекистской шваброй, вот он и был заметен. С одной стороны, в ужас приходишь от того, как они очищают страну от всего человечески ценного, а с другой стороны, есть все-таки и повод для гордости, все-таки делишь свою судьбу с такого сорта людьми, а не с мразью».


Мемориальная доска на доме 18 по Моховой улице, где в квартире № 6 до 1937 года жил и работал Сергей Колбасьев, была открыта в 2007 году.
фото: Александр Таран, «Интерпресс»


Автор Игорь Шушарин
Источники - history1.ru,
izbrannoe.com,
rg.ru и
wikipedia.org


Tags: XX век, Джаз, Марина, Мастер, СССР, Человек
Subscribe

Posts from This Journal “Человек” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments