Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Category:

10 утопических проектов советских авангардистов

К выходу сборника текстов одного из основателей «Лефа» Бориса Арватова в издательстве V-A-C Александра Селиванова выбрала десять проектов теоретиков авангарда, предлагавших радикально изменить жизнь советского человека и все области искусства

1. Константин Мельников и реформа сна

«И теперь, если я слышу, что для нашего здоровья нужно питание, я говорю — нет — нужен СОН. Все говорят, отдыху нужен воздух, опять не это — я считаю, что без сна воздух бессилен восстановить наши силы… Торжествующему СНУ я проектирую Дворцы-палаты из пяти видов воздействия через: ФИЗИКУ — давления и влажности воздуха, водяных потоков с массажем до чесания пяток; ТЕРМИческих палат — от жары русских каменок до ледяных морозов; ХИМИЮ — ароматы лесных массивов, лугов, душистого сена, весны, осени; МЕХАНИКУ — с ложами в движениях кручения, дергания, качания, опрокидывания; ПСИХИКУ — шум листьев, морского прибоя, грозы, соловьи, чтение, музыку… Проект позабавил врачей, и в настоящее время медицина приближает свои методы к сну, как к целебному источнику… и я верю, что я не так далек со своим проектом и скоро к науке с техникой придут на помощь поэт и музыкант, и с ними человек, и завершат мою мечту построить СОНную СОНату».

* Константин Мельников. «Город рационализированного отдыха», 1930 год


Конкурсный проект города отдыха под Москвой «Зеленый город» Константина Мельникова. 1929–1930 годы
Академия архитектуры и искусств Южного федерального университета / StudFiles



Конкурсный проект города отдыха под Москвой «Зеленый город» Константина Мельникова. 1929–1930 годы
Академия архитектуры и искусств Южного федерального университета / StudFiles


Корпус спальных зал «СОНная СОНата» из конкурсного проекта города отдыха под Москвой «Зеленый город» Константина Мельникова. 1929–1930 годы
Сверху вниз: фасад корпуса спальных зал «СОНная СОНата», план корпуса и его макет.
Академия архитектуры и искусств Южного федерального университета / StudFiles


Страница конкурсного проекта города отдыха под Москвой «Зеленый город» Константина Мельникова. 1929–1930 годы
Академия архитектуры и искусств Южного федерального университета / StudFiles


Спальня в экспериментальном доме-мастерской Константина Мельникова. 1929 год
The Charnel-House


Константин Мельников. Проект спальни в доме-мастерской в Кривоарбатском переулке. 1929 год
The Charnel-House


Спальня в экспериментальном доме-мастерской Константина Мельникова
© Diomedia / ТАСС


Великий советский архитектор-авангардист считал сон важнейшей частью человеческой жизни. Спроектированная им спальня в его доме в Кривоарбат­ском переулке представ­ляла собой пространство без единого прямого угла, с перегородками, плавно перетекающими из пола в потолок. Кровати, волной поднимавшиеся из пола, были задуманы как монолитные скульптуры. Стены были выкрашены охрой: с точки зрения Мельни­кова, такой цвет навевал золотые сны.

В 1929–1930 годах к конкурсу на планировку «Зеленого города» — города отдыха в Подмос­ковье — Мельников разработал проект «СОНная СОНата», предложив рационализировать отдых за счет качест­венно новой организации коллектив­ного сна, включавшей правильный наклон пола в палатах, звуковое сопрово­ждение, запахи, влажность и температуру.

В кольцо из магистралей помещались огороды, детский городок, лес, зоопарк, курзал, турис­тские павильоны, передвижные рестораны и кафе, библиотеки и пункты выдачи спортинвентаря, а в самую середину — Институт человека. Двенадцать корпусов «Лаборатории сна», в которых одновременно должны были спать 4 тысячи человек, располагались в лесу по кругу. В профессиональ­ном сообществе уже начали обсуждать строительство подобных центров по всей стране, но в 1931 году проект закрыли в связи с прошедшей градострои­тельной дискуссией и начавшимися гонениями на авангард. Спустя еще шесть лет Мельни­ков — «трюкач», «фокусник» и «формалист», как теперь называла его советская пресса — будет уволен с поста руководителя архитек­турно-проектной мастерской Моссовета № 7 и факти­чески лишен заказов. До конца жизни будет проектировать в стол.

2. Лев Троцкий и новый быт

«Даст революция новый быт? Как не дать — даст. Но этот быт, как и вся общественность, будет слагаться не слепо, как коралловые рифы, а строиться сознательно, проверяться мыслью, направляться, исправ­ляться. Перестав быть стихийным, быт перестанет быть и застойным. По мере того как человек начнет воздвигать дворцы на вершине Мон­бла­на и на дне Атлантики, регулировать любовь, питание и воспи­та­ние, повышая средний человеческий тип до уровня Аристотеля, Гете и Марк­са, он придаст своему быту не только яркость, богатство, напря­жен­ность, но и высшую динамичность. Едва отложившись, оболочка быта будет лопаться под напором новых технико-культурных изобрете­ний и биопсихических достижений».

Лев Троцкий. «Проблемы культуры. Культура переходного периода», 1927 год


Лев Троцкий. Рисунок Юрия Анненкова. 1922 год
© Частное собрание / Diomedia


Принято считать, что в 1920-е годы власти не поддерживали лидеров аван­гарда: и у Ленина, и у Сталина были весьма консервативные вкусы. Однако среди идеологов революции был человек, открытый к новой культуре и сыграв­ший огромную роль в самых радикальных художественных проектах.

Считая человека объектом и субъектом социалис­тического искусства, в своих выступлениях Лев Троцкий говорил о необходимости реформиро­вать повсе­днев­ность, быт и сознание руками архитекторов, градостроителей, инжене­ров и режиссеров. Тексты этих выступлений публиковались в «Правде», «Известиях ВЦИК» и других партийных газетах, а также в сборниках «Вопросы быта» и «Вопросы культурной работы». Темы были самые разные — от новой советской прессы и этикета до охраны материнства и деятельности клубов и библиотек.

Троцкий верил, что в скором будущем общественное полностью одержит победу над частным, люди откажутся от личных вещей и любых проявлений индивидуализма и вся жизнь будет протекать в специально организо­ванных общественных простран­ствах: сон — в коммунах, питание — на фабриках-кух­нях, воспитание детей — в яслях и школах, досуг — в клубах. Этот новый быт будет воспитывать нового организованного человека, готового строить социа­лизм. В 1920-е годы тезисы Троцкого были подхвачены Пролет­культом, конструктивистами и рационалис­тами, но уже в 1930-е в большинстве обви­нитель­ных заклю­чений репрессированных авангардистов будет стоять слово «троцкист».

3. Александр Богданов: тектология и Институт крови


Титульный лист книги Александра Богданова «Всеобщая организационная наука (Тектология)». Ленинград — Москва, 1925 год
Аукционный дом «Империя»


До революции Александр Малиновский (Богда­нов) писал книги по экономике для рабочих, лечил Николая Бердяева в психиатрической лечебнице, возглав­лял кружок политзаклю­ченных, а в 1905–1906 го­дах был ближайшим соратни­ком Ленина. В 1909-м он эмигри­ровал в Италию и стал одним из основателей социал-демократической группы «Вперед», выступавшей против легальных форм борьбы и пропаганди­ровавшей пролетарскую культуру и философию.

В 1911 году Богданов совершил крутой поворот: отошел от активной политиче­ской деятельности и стал заниматься новой, провозгла­шен­ной им же наукой — тектологией. Предметом исследо­вания тектологии стала организация и форми­рование сложных социальных систем на основе существующего в природе равновесия — меняющегося и динамичес­кого. По сути Богданов впервые внятно сформулировал принципы самоорганизации сложных систем. Его идеи, вышедшие в виде трехтомника «Тектологии», оказали влияние на краеуголь­ную для ХХ века концепцию системного подхода, концепцию устойчивого развития (1970-е) и кибернетику.

В 1920-е Богданов занялся теорией омоложения организма при помощи переливания крови от молодых старикам. В экспериментах участвовали многие — например, революционер Леонид Красин и сестра Ленина Мария Ульянова, а идею создания специального Института крови поддержал Сталин, и в 1926 году учреждение открылось в Москве, на улице Якиманка. Сам Богданов тоже был участником опытов и после одного из них скончался.

4. Алексей Гастев и создание ударника труда


Отработка трудовых движений в ЦИТ. 1923 год
The Charnel-House


Отработка трудовых движений в ЦИТ. 1924 год
The Charnel-House


Обложка книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека портала Tehne.com


Страница книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека порт


Страница книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека портала Tehne.com


Страница книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека портала Tehne.com


Страница книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека портала Tehne.com


Страница книги Алексея Гастева «Юность иди!». Москва, 1923 год
Библиотека портала Tehne.com


Революционер Алексей Гастев — поэт, изобре­татель, теоретик и визионер. Его интересовали психотехника и физиология, производственные технологии и оптика, театр и изобрази­тельное искусство, стандартизация и богдановская тектология. И все эти интересы были связаны с идеей воспитания нового трудящегося — рациональ­ного, бережливого и организован­ного сверхчеловека.

Этот новый вид человека должен был появиться в результате деятельности Центрального института труда, открытого Гастевым на Петров­ке в 1920 году. Сотрудники лабораторий ЦИТ занимались изучением и фиксацией рабочих процессов, разработкой тренажеров для разных профессий и рационализацией производства. Под одной крышей Гастев собрал создателя научной биомеха­ники Николая Бернштейна, автора работ по психотехнике Николая Левитова, художников Соломона Никритина и Сергея Лучишкина, работавших с Проек­ци­­он­ным театром в составе ЦИТ, физиолога Александра Бружеса и дру­гих специалистов. Новые трудовые установки и навыки, связанные с научной организацией труда (НОТ), по мысли Гастева, должны были коснуться не только работы, но и повседнев­ного быта и культуры советского человека. Так постепенно возникло бы новое общество.

На тренажерах тысячи человек отрабатывали наиболее экономные трудовые движения «ударной группы» (работа молотком, зубилом и аналогичными инструментами) и «нажимной группы» (работа напильником и т. п.). В инсти­туте ставились психотехни­ческие опыты — например, по концентрации внимания и утомляемости. В тренажерах — моделях кабин паровоза и трамвая с кино­про­ек­циями испытывали скорость реакции. В биомеха­ни­чес­кой лабо­ратории — фазы движений: для этого к суставам испытуемого крепились лампочки и делалась циклическая фотосъемка. Похожие исследования проводились в немецких и американских психотехнических лабораториях, однако в СССР эти опыты практически были забыты и спустя десятилетия переизобретались заново. Сам Гастев в 1938 году был арестован и спустя год расстрелян. В 1940 году ЦИТ ликвидировали.

5. Николай Кузьмин: научная организация быта и жизнь в коммуне от рождения до смерти

«Научная организация материальных частей архитектуры (свет, цвет, форма, вентиляция и т. д.), или, вернее, научная организация работы — это есть одно­временно и организация эмоций человека, являющихся прямым следствием производительности, т. е., например, повышение работоспособ­ности человека является источником его радости».

* Николай Кузьмин. «Проблема научной организации быта», 1930 год



Аксонометрия жилого комбината — поселка для горняков Анжеро-Судженского каменноугольного района. Проект Николая Кузьмина. 1928–1929 годы
alyoshin.ru


«График жизни» (схема) к проекту жилого комбината — поселка для горняков Анжеро-Судженского каменноугольного района. Проект Николая Кузьмина. 1928–1929 годы
alyoshin.ru



План корпуса для семейных — групповые спальни из проекта жилого комбината — поселка для горняков Анжеро-Судженского каменноугольного района. Проект Николая Кузьмина. 1928–1929 годы
alyoshin.ru


План двуспального корпуса для семейных из проекта жилого комбината — поселка для горняков Анжеро-Судженского каменноугольного района. Проект Николая Кузьмина. 1928–1929 годы
alyoshin.ru


План детского корпуса из проекта жилого комбината — поселка для горняков Анжеро-Судженского каменноугольного района. Проект Николая Кузьмина. 1928–1929 годы


После революции идея «обобществления быта», то есть отказа от личного имущества и индивидуального ведения хозяйства в пользу коммунального быта, яслей, фабрик-кухонь и общественных прачечных, была чрезвычайно популярна. Студент Томского политехнического института Николай Кузьмин довел ее до предела: темой его дипломного проекта стало создание города-коммуны для шахтеров из города Анжеро-Судженск. Записав интервью с горняками и проанализировав ужасающие условия, в которых они существо­вали, он построил круговую схему их жизни — от рождения к смерти. Следуя этому кругу, Кузьмин спроектировал комплекс зданий, связанных между собой переходами и соответствующих разным возрастам и периодам жизни человека. Новорожденные и дети помещались в ясли и «деточаги»; достигнув школьного возраста, переводились в дома для школьников, потом переезжали в студенче­ские общежития, затем в дома-коммуны и, наконец, в дома престарелых. За питание, уборку, стирку и другие повседневные дела отвечали специальные сотрудники.

Все жизненные процессы Кузьмин разделил на семь категорий:

1. Отдых, сон, восстановление сил.
2. Питание.
3. Половая жизнь.
4. Воспитание детей.
5. Культурное и физическое развитие.
6. Хозяйственное и санитарно-гигиеническое обслуживание.
7. Медицинское обслуживание.

Статья Кузьмина, ставшая манифестом Научной организации быта — НОБ, — вышла в 1930 году в журнале «Современная архитектура». Однако его идеи так и не удалось претворить в жизнь: вскоре началась кампания против радикаль­ных социальных экспериментов 1920-х, и Кузьмина обвинили в утопических и «формалистических извращениях». И все же он не ушел из профессии, а продолжил проектировать, строить и даже изобретать. В 1960-е Кузьмин предлагал новые технологии монтажа домов при помощи дирижаблей.

6. Борис Арватов: производственное искусство и превращение рабочего в художника

«Все то, что организуют люди на каждом шагу своей деятельности, организуют и художники. Цвет, звук, слово и т. п. в их пространствен­ных и временных формах составляют объект деятельности каждого человека. Каждый человек должен уметь квалифицированно ходить, говорить, устраивать вокруг себя мир вещей с их качест­венными свойствами и пр. Но подготовка к такой формоорганизующей деятельности в буржуазном обществе составляет монополию касты специалистов по искусству. Прочие смертные лишены таких средств художественной организации. <…> Задача пролетариата — разрушить эту грань между художниками, монополистами какой-то „красоты“, и обществом в целом — сделать методы художественного воспитания методами всеобщего воспитания общественно-гармоничной личности».

* Борис Арватов. «Искусство и производство», 1926 год


Обложка книги Бориса Авратова «Искусство и классы». Москва — Петроград, 1923 год
Аукционный дом «Империя»



Титульный лист «Альманаха Пролеткульта» со статьей Бориса Арватова «Искусство и производство». Москва, 1925 год
Библиотека портала Tehne.com



Страница «Альманаха Пролеткульта» с примерами фоторекламы и фотоплаката. Москва, 1925 год
Библиотека портала Tehne.com


Искусствовед Борис Арватов — главный идеолог производственного искусства, рационали­зирую­щего жизнь. Именно он подкрепил теоретической базой громкие лозунги художников Гинхука  и «Лефа» 

: «„Леф“ будет агити­ровать нашим искусством массы, приобретая в них организо­ванную силу. „Леф“ будет подтверждать наши теории действенным искусством, подняв его до высшей трудовой квалификации. „Леф“ будет бороться за искусство-строе­ние жизни». Арватов сформулировал три по-настоящему революци­онных тезиса, которые позже подтвердились самой историей искусства ХХ века.

1. Фетишизм эстетических приемов, форм и задач должен быть уничтожен.
Арватов провозглашал отсутствие иерархии среди областей художественного творчества: реклама и монументальная роспись, фельетон и производственный роман имеют одинаковое значение.

2. Фетишизм эстетических материалов должен быть уничтожен.
На место мрамора в скульптуре, масла и акварели в живописи и графике, хрусталя, бронзы, шелка в художественной промыш­ленности и «высокого стиля» в поэзии должны были прийти алюминий, железо, уличные слова, городские шумы, цирковые трюки, неон и т. п.

3. Фетишизм эстетических орудий должен быть уничтожен.
В искусстве необходима «электрификация» и «инженеризм», а значит, новым производствен­ным инструментом художника становится печатный станок, фотоаппарат, световая техника, машина, радио.

Теория Арватова была близка к идеям Гастева и Богданова. Однако если «всеобщая органи­зационная наука» Богданова охватывала широкий спектр явлений, то Арватов представлял искусство как способ новой организации вещей и предмет­ного мира, как вид социального творчества. С другой стороны, он утверждал, что «искусство-строительной деятельностью» заняты абсолютно все квалифицированные рабочие, будь то швея или механик. Важно не что они делают, а как и какими средствами.

Во время Гражданской войны Арватов получил контузию, и последствия этой травмы сказались в 1920-е годы. Он болел и все меньше работал; о том, чем он занимался в 1930-е, почти ничего не известно. Он скончался в 1940 го­ду — по одной из версий, покончив жизнь самоубийством.

7. Арсений Авраамов и «Симфония гудков»

«Высокая организация коллективного фабрично-заводского и артель­ного труда в капиталистическом обществе, каза­лось бы, должна была создать достойную форму музыкального воплощения… однако нужен был Октябрь, чтобы дать жизнь идее „гудковой симфонии“: анар­хиче­ские тенденции в самой системе производства и страх перед сплоче­нием производителей, рабочих — не допускали ее реального оформле­ния. Ежеутренний хаотический рев был пока еще „зовом неволи“.

<…>

22-й год. Баку. Открытие навигации. 26 судов нефтефлота отходят в Астрахань. Ревет весь флот, доки, заводы… Оркестр грандиозный. Решено: в 5-ю годовщину Октября он зазвучит стройно. И он зазвучал. Мы хотим, чтобы в 6-ю годовщину каждый город, имею­щий десяток паровых котлов, организо­вал достойный „аккомпане­мент“ Октябрь­скому торжеству, и даем здесь инструкцию по организации „симфонии гудков“ применительно к различным местным условиям. После удав­ше­гося опыта это уже нетрудно: нужна лишь инициатива и энергия».


* Арсений Авраамов. «Симфония гудков», 1923 год


Арсений Авраамов дирижирует «Симфонией гудков». 1923 год
The Charnel-House



«Cимфония гудков» в Баку. 1922 год
Библиотека имени Н. А. Некрасова


Для советской музыки имя Арсения Авраамова имеет приблизительно такое же значение, как имя Дзиги Вертова для кино. Композитор, изобретатель и теоретик музыки, он называл себя Реварсавр, то есть «революционный Арсений Авраамов».

Отучившись у композитора Сергея Танеева, Авраамов решил реформировать равномерно темперированную музыку, предлагая взамен «сплошной звукоряд», позволявший описать любые народно-песенные лады, не вписывав­шиеся в узкие рамки 12-то­новой системы. Его желание изменить традицион­ную музыкальную систему было настолько велико, что он подал наркому просвещения Анатолию Луначарскому проект о сожжении всех роялей. Вместо них он предлагал использовать новый смычковый инстру­мент — полихорд: в отличие от тради­цион­ных клавишных, он позволил бы исполни­телю достигать любой интонации и вариатив­ности звука.

В 1927 году Авраамов презентовал свою «универсальную систему тонов» в Берлине, Штутгарте и Франкфурте. А его самое известное произведение — «Симфония гудков» — считается предтечей конкретной музыки середины ХХ века. В 1922 году симфония, заставлявшая звучать весь город — с завод­скими гудками и сигналами пароходов, пальбой пушек и ревом аэропланов, — была представлена в Баку; в 1923-м повторена в Москве. Авраамов дирижи­ровал городом с помощью сигнальных флажков, стоя на крыше.

Во второй половине 1920-х Авраамов занимался темой «электрификации музыки», участвовал в опытах изобретателя Льва Термена и вместе с ним представил терменвокс на музыкальной выставке во Франкфурте в 1927 году. В 1930–40-е годы Авраамов занимался исследованием фольклора Северного Кавказа, руководил народным русским хором и в нищете жил на окраине Москвы. В 1944 году, пройдя пешком через весь город (денег на трам­вайный билет у него не было), он умер от усталости и истощения.

8. Георгий Крутиков и летающие города


Жилой комплекс «Трудовая коммуна». Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House



Летающая кабина. Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House



План и разрез города. В нижнем углу — схемы, объясняющие формообразование города. Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House



Перспектива города. Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House



Жилой комплекс. Перспектива. Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House



Жилище гостиничного типа. Проект Георгия Крутикова «Летающий город». 1928 год
The Charnel-House


Архитектор Георгий Крутиков с детства был увлечен двумя вещами — живописью и возду­хоплаванием. Поступив в 1922 году во Вхутемас, он пошел на архитектурный факультет к Николаю Ладовскому и занялся там исследо­ванием двигающихся форм. Трансформирующаяся архитектура в те годы увлекала многих архитекторов и художников авангарда: Лазарь Хидекель создал проект аэрогородов, Антон Лавинский — города на рессорах, Александр Родченко — города с верхним фасадом, который можно было бы рассматри­вать, пролетая по небу, Виктор Калмыков — висящего над экватором города («Сатурний»).

Дипломный проект Крутикова 1928 года под назва­нием «Летающий город» стал сенсацией. Архитектор предлагал освободить землю от зда­ний, перенеся всю жизнь на парабо­лический город-спутник, зависший в космосе над наземной производственной (заводской) частью, спланирован­ной в виде спирали. Летающий город состоял из многих ярусов, представляв­ших собой неподвижно висящие дома разного типа: коммуны с лоджиями для парковки летающих капсул и кольце­образной обществен­ной частью, восьми­этажные коммуны с шаром — общественной частью и, наконец, дома «гости­ничного типа». Огромную роль Крутиков уделял транспорту: горожане перемещались по городу с помощью капсул, управлявшихся воздействием руки на электромагнитное поле.

В дипломе было множество аналитических таблиц (листы с коллажами, фотографии, вырезки), посвященных исследованию истории воздухоплавания и транспорта, современным достижениям в этой области и прогнозируемым перспективам, освоению космоса, расселению и устройству жилищ. Несмотря на фантас­тичность проекта и разногласия среди членов комиссии, Крутиков защитил диплом. Однако очень скоро «Летающий город» был помещен в один ряд с коммуной Кузьмина и концепциями дезурбанистов 

как один из ярких примеров вредных фантазий, не имеющих отношения к задачам социалистиче­ского строительства. Так, автор статьи под названием «Советские Жюль-Верны» писал: «…вместо того, чтобы готовить хороших, дельных молодых специалистов для строитель­ства — занима­ются фантазиями… На романтиче­ские затеи Вхутемаса надо обратить серьезное внима­ние» . В 1930-е годы Крутиков полностью отошел от своих идей и проектировал вполне традицион­ную архитектуру.

9. Лев Термен: терменвокс и терпситон


Лев Термен играет на терменвоксе. 1927 год
Wikimedia Commons



Клара Рокмор танцует на терпситоне. 1932 год
The New York Theremin Society


Изобретатель Лев Термен получил два образо­вания: музыкальное и физико-математическое. В 1920 году, будучи заведующим лабораторией Физико-технического института, он изобретает этеротон — новый музыкальный инструмент, не требующий физического воздействия, а основанный на движе­нии в электромагнитном поле. Почти сразу этеротон был переименован в терменвокс — в честь своего создателя.

«Исполнение музыки на электрическом инструменте, — писал Термен, — должно производиться, например, свободными движениями пальцев в воздухе, аналогично дирижерским жестам, на расстоянии от инструмента». Как и Авраамов, Термен хотел изменить метод исполнения и звук, но (в отличие от него) не уничтожая классическую музыку, а исполняя ее на новых инстру­ментах. Поэтому, несмотря на революционность идеи электри­ческой радио­музыки, репертуар композиций предлагался очень традиционный: Сен-Санс, Глинка и так далее. Среди таких новых инструментов был и терпситон, также изобретенный Терменом и работающий от движения тела танцовщицы. В отличие от терменвокса, была сделана только одна опытная модель: инстру­мент не получил распространения, при этом предвосхитив хореографию второй половины ХХ века и медиаперформансы.

Лев Термен также занимался разработкой различных автоматических систем — например, дверей и ламп, — а в середине 1920-х создал дальновидение, ставшее прообразом телевидения. В 1928–1938 годах он работал в США на советскую разведку, в 1930–50-е по заказу НКВД разрабатывал систему наблюдения и прослушки. В 1939 году Термена арестовали и отправили в лагерь на Колыму. Через несколько лет он был переведен в «туполевскую шарагу» в Москву, где вместе с Королевым разрабатывал радиоуправляемые беспилот­ные летатель­ные аппараты. После реаби­литации Термен вернулся к электромузы­кальным инструментам и работал в лабо­ратории Московской консерватории, а также на физфаке МГУ.

10. Михаил Матюшин: «расширенное смотрение» и теория цвета


Цветовые таблицы из «Справочника по цвету» Михаила Матюшина. Ленинград, 1932 год
На таблицах зафиксированы результаты наблюдений за изменением цвета и формы при смотрении расширенным зрением на две цветоформы одновременно. На черном фоне показаны возникающие зрительные образы в закрытых глазах сразу после наблюдения и некоторое время спустя.



Библиотека портала Tehne.com
Цветовая таблица из «Справочника по цвету» Михаила Матюшина. Ленинград, 1932 год
На таблице зафиксированы результаты наблюдений за изменением цвета и формы в зависимости от угла зрения. Показано восприятие цветоформ при смотрении центральным зрением, расширенным и периферийным.
Библиотека портала Tehne.com


В 1908 — 1910-х годах профессиональный музыкант, композитор и автор оперы «Победа над солнцем», издатель, художник входил в кружок кубофутуристов-будетлян. С 1912 года петроградский дом Матюшина и его жены, поэтессы и художницы Елены Гуро, стал неформальным центром встреч самых радикаль­ных деятелей культуры. Матюшин разработал собственную худо­жественную систему и с середины 1910-х годов занимался теорией «расширенного смотре­ния», предполагавшей новое духовное и визуальное восприятие мира. Матюшин считал, что каждый может развить в себе способности восприни­мать визуальное не только как отдельный объект, но и как пространственно-временное явление, которое может быть увидено одновременно с нескольких сторон.

С 1921 года Матюшин вместе с учениками исследовал возможности расшире­ния угла зрения до 180 градусов и «затылочное восприятие», а также проводил опыты, связанные с соотнесением цвета и формы предмета. В Гинхуке Матю­шин возглавил отдел органической культуры, задачей которого было «пости­же­ние природы и мира как единого целого организма посредством новых методов работы, действующих в четырех направлениях — осязания, слуха, зрения и мысли», «создать и развить в художнике новую культуру и новый организм восприятия». Тогда же его ученики объединились в группу «Зорвед» (от слов «взор» и «ведать»), занимавшуюся исследованиями взаимо­влияния цвета, формы и звука.

Если попытки натренировать «расширенное видение» остались в области полумистических опытов начала XX века, то эксперименты с изучением восприятия формы в зависимости от цвета, а также изменения цвета в контексте фона оказались жизнеспособными. Выпущенный в 1932 году в Ленинграде «Справочник по цвету» Матюшина стал настольной книгой советских колористов и художников. Органическое мировоззрение Матюшина и Гуро, а также его учеников (Павла Мансурова, Петра Митурича, Бориса, Марии, Ксении, Георгия Эндеров, Николая Гринберга и многих других) сформировало целое направление в искусстве авангарда, акцентировавшего значение неразрывной связи человека и природы, микромира и макромира. В 1960-е годы идеи «органического искусства» были развиты и подхвачены учеником Малевича Владимиром Стерлиговым, ученицей Филонова Татьяной Глебовой, Павлом Кондратьевым, а в 2011-м в Коломне был открыт Музей органической культуры, представляющий это течение в современном искусстве и искусстве ХХ века.

Книги:
Арватов Б. Искусство и производство. Сборник статей. М., 2018.
Румянцев С. Арс Новый, или Дела и приключения безустального казака Арсения Авраамова. М., 2007.
Сидорина Е. В. Сквозь весь двадцатый век. Художественно-проектные концепции русского авангарда. М., 1994.
Тильберг М. Цветная Вселенная. Михаил Матюшин об искусстве и зрении. М., 2008.
Хан-Магомедов С. О. Архитектура советского авангарда. В 2 кн. М., 1996.
Хан-Магомедов С. О. Георгий Крутиков. М., 2008.
Константин Степанович Мельников (Мир художника). Сост. Стригалев А. А., Коккинаки И. В. М., 1985.

Источник - arzamas.academy


Tags: 1920-30-е, Авангард, Арт, Архитектура, Проект, СССР, Утопия
Subscribe

Posts from This Journal “Авангард” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments