Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Category:

Три женщины Максимилиана Волошина

«Объясните же мне, в чем мое уродство? Всюду, и особенно в литературной среде, я чувствую себя зверем среди людей — чем-то неуместным. А женщины? Моя сущность надоедает им очень скоро, и остается только раздражение...», — спрашивал Волошин в письме у близкого друга.



Об этих терзаниях знали только самые близкие. Всем остальным Максимилиан казался самым гармоничным и счастливым человеком в России: блаженным чудаком, творцом, магом. Макс умел предсказывать будущее, лечить наложением рук, зажигать взглядом сухую траву и усмирять стаи бродячих собак. Он построил в Коктебеле дом-корабль и принимал в нем по 600 гостей в год, а плату брал «веселыми розыгрышами и радостным кипением». В этом доме гостили Горький и Цветаева, Бенуа и Петров-Водкин, а Булгаков именно здесь надиктовывал жене «Дни Турбиных».

Царевна и дворник

Неужели все, что рассказывают о порядках в вашем доме, правда? Что у вас право первой ночи с каждой приехавшей к вам женщиной? Что ваши гости одеваются в «полпижамы»: один разгуливает по Коктебелю в нижней части на голом теле, другой — в верхней? Что вы там молитесь Зевсу и приручаете дельфинов? – спрашивали Волошина.

Он кивал с самым серьезным видом: правда-правда. Максимилиан обожал мистификации и любил казаться чудаком..

Со своей первой женой, Маргаритой Сабашниковой, Волошин познакомился в Сорбонне: они вместе слушали лекции. Максимилиан разгуливал по Парижу в цилиндре, бархатных штанишках и гномьей накидке с капюшоном. Маленький, толстый, с большой львиной головой — все на него оборачивались. Маргарита была девушкой из богемы, но при этом носила строгие юбки и английские блузки. Маргариту все называли Аморей. Она писала картины и всюду ходила с шаманским бубном – ее прадед был бурятским шаманом. А отец был уже богатым торговцем чаем. Аморя только-только вырвалась из его тирании и мечтала о безграничной свободе и любви.


Максимилиан Волошин и Маргарита Сабашникова

Волошин смотрел-смотрел на Аморю, а потом вдруг сказал:

«Я нашел ваш портрет!».

Они отправились в музей: каменная египетская царица Таиах действительно напоминала правнучку бурятского шамана. Живая девушка и каменная царица слились для Волошина в одно:

«Приходится делать над собой усилие, чтобы поверить: Маргарита — из тленных плоти и крови, а не из вечного алебастра. Я никогда еще не был так влюблен, а прикоснуться не смею — считаю кощунством!».

Эта история со счастливым началом: влюбленные обвенчались, уехали в Феодосию. Маргариту слегка шокировали порядки, заведенные в доме. Волошин сразу же нарядился в длинный хитон, обулся в чувяки и украсил кудри венком из полыни. Аморя-Маргарита стеснялась его выходок. Однажды незнакомая маленькая девочка увидела их вместе и громко спросила:

«Мама, почему царевна вышла замуж за этого дворника?»

Волошин счастливо расхохотался. Маргарита смутилась. Все эти греческие хитоны, бесконечные гости и фокусы с наложением рук начали ее утомлять... Она начала разочаровываться в муже: казалось, он ни на что не способен, кроме как бродить по горам с мольбертом.

Эрос и символисты


Максимилиан Волошин в молодости

А в Петербурге, казалось ей, шла в это время настоящая жизнь. Рассказывали, что там строят человеческую общину нового типа, в которой нет правил и нет богов, кроме Эроса. Хотелось посмотреть на все своими глазами. Поехали в Петербург, поселились в самом эпицентре символизма: в квартире под мансардой поэта Вячеслава Иванова. По средам он собирал всех символистов у себя.

Пока Максимилиан спорил, мистифицировал и писал стихи, Маргарита сближалась с Ивановыми. Вясеслав и его жена, Лидиия Зиновьева-Аннибал, уговорили Маргариту вступить с ними в «духовно-душевно-телесный слиток из трёх живых людей»: настоящая художница не должна оставаться в вульгарной супружеской паре! Они стали жить втроем, а Макс, лишний угол в этом многоугольнике, отправился обратно в Коктебель.

Черубина


Лиля Дмитриева (Черубина де Габриак)

Волошин усердно создавал себе образ безвредного для дам толстяка, но всегда находилась женщина, готовая бросить все и примчаться к нему в Коктебель. В череде этих романов историки литературы выделяют один: с Елизаветой Дмитриевой, легендарной Чебурины де Габриак. К Волошину ее привез влюбленный Гумилев. Полноватая, хромая и большеголовая девушка была невероятно обаятельная и мила.

Однажды на прогулке Волошин посмотрел на нее грустными глазами и спросил:

«Хотите, зажгу траву?».

Простер руки – трава загорелась. Фокус или волшебство? Елизавета уже не хотела ни в чем разбираться. Гумилев был забыт и уехал. А Дмитриева под влиянием Макса начала писать стихи: о розах, шпагах, знойных испанских ночах. Конверт со стихами, отправленный в редакцию журнала «Аполлон», вернулся нераспечатанным: в редколлегию входил Гумилев, который ничего не забыл и не простил. Волошин придумал новую мистификацию. Они с Дмитриевой переписали стихи на надушенные листы с траурным обрезом, подписали: Чебурина де Габриак, запечатали их в новый конверт. («Горе побежденным!» — кричал девиз на сургуче). Поползли слухи: эта Чебурина – очень красивая аристократка с испанскими корнями.

Главный редактор «Аполлона» Сергей Маковский показал стихи Волошину. Он был в восторге:

«Вот видите, Максимилиан Александрович, среди светских женщин встречаются удивительно талантливые!»

Макс решил закрепить успех, написал сценарий телефонных разговоров: Дмитриева должна была звонить Маковскому и влюблять его в себя. Волошин предусмотрел все, мистификация казалась безупречной. Но он не учел одного: заманивая редактора «Аполлона» в телефонные сети, Дмитриева сама в него влюбилась. Они встретились. Увидев вместо прекрасной испанской аристократки некрасивую хромую барышню, Маковский был крайне разочарован. Романа не вышло. Но и от Волошина Елизавета ушла. А ведь он стрелялся из-за нее с Гумилевым, когда тот наговорил про нее гадостей...

Маруся


Максимилиан Волошин и Мария Заболоцкая

В 1922 году в Крым пришел голод. Соседка Волошина как сетью, юбкой ловила орлов – ими и питались. Мать Максимилиана, Елена Оттобальдовна, знаменитая Пра, начала болеть, и стала заметно сдавать на такой диете. Макс пригласил в дом фельдшерицу, Марусю Заболоцкую. В ней не было ничего богемного: она не носила за собой бубна, не стремилась вступить в тройственные союзы, даже не писала стихов. Просто была отзывчивой, очень доброй, сильной и справедливой девушкой. Она заботилась о матери Макса и бесплатно лечила местных крестьян. Волошин впервые увидел рядом с собой женщину с таким набором черт. Они поженились.

Маруся не протестовала против «обормотных» порядков, заведенных в доме Максом. Дом Волошина в Коктебеле оставался местом радости и творчества, порталом из советских будней в другой мир. Когда Максимилиан умер, и Мария Степановна ничего не изменила в укладе дома: принимала в нем поэтов, художников, писателей. И не брала с них другой платы, кроме веселых розыгрышей и радостного кипения.

Автор Лариса Хомайко
Источник - www.goodhouse.ru


Tags: Арт, Женщина, Крым, Любовь, Мастер, Поэт, Российская империя, Человек
Subscribe

Posts from This Journal “Любовь” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments