Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Category:

Лиля Брик о Катаняне: «Меня заклял Василий Абгарович. Он меня спас»


Василий Катанян-старший, Лиля Брик и Сергей Параджанов. csdfmuseum.ru

В московском издательстве «Захаров» вышла увлекательная книга Василия Васильевича Катаняна о Лиле Брик. В ее основу легли литературные архивы его легендарного отца, литературоведа, писателя и биографа Владимира Маяковского Василия Абгаровича Катаняна, а также самой Лили Юрьевны Брик.

Василий Васильевич родился в 1924 году в Тифлисе. Его матерью была певица и журналистка Галина Дмитриевна Катанян (в девичестве Клепацкая). В 1928 году семья переехала в Москву, а с 1937 года и до конца жизни Василий Абгарович был мужем Лили Брик.


Лиля Брик и Василий Абгарович. csdfmuseum.ru

Катанян-младший не сразу пришел в мир литературы. В годы Великой Отечественной войны он работал на авиационном заводе в Тушине, сначала учеником, потом токарем и фрезеровщиком. В Москву вернулся в 1943 году, продолжал работать и учиться в школе рабочей молодежи. В августе 1944 года поступил во ВГИК на режиссерский факультет в мастерскую Г.М. Козинцева, где познакомился с Эльдаром Рязановым, который стал Катаняну близким другом. Однокурсниками Катаняна были Станислав Ростоцкий, Лия Дербышева, Зоя Фомина, Виллен Азаров. В 1947 году проходил практику на Ленфильме. Окончил ВГИК в 1950 году с дипломом режиссера игрового кино. По совету своего педагога Козинцева решил заняться кинохроникой и начал работать на ЦСДФ, где и проработал сорок лет. С 1957 состоял в московском отделении Союза кинематографистов СССР. В 1960-х познакомился с Инной Генс, киноведом и специалистом по японскому кино, она стала его супругой.

В течение всей жизни Катанян и его жена хранили и систематизировали архивы трех семей — Катаняна-старшего, Лили Брик и своей собственной. Эти воспоминания и вошли в книгу — откровенный портрет великолепной и загадочной «музы русского авангарда».


Василий Катанян-младший и оператор Валерий Никонов на съемках в Ташкенте (1983). csdfmuseum.ru

Познакомился Василий Катанян с Лилей в конце 1920-х годов, их семья жила рядом на даче в подмосковном Пушкине. Уже тогда мальчика поразил ее веселый и ласковый характер и волосы необычного цвета, они, казалось, сверкали золотом. В 1979 году он волею судьбы стал душеприказчиком Лили Юрьевны, ее жизнь продлилась в его сознании дневниками, письмами, воспоминаниями, мемуарами о Маяковском и о ней с клеветой и глупостями, с напечатанной ложью и тайными доносами.

Во вступлении автор пишет, что разделяет точку зрения Анны Ахматовой: он не верит воспоминаниям, написанным последовательно, ведь память, словно прожектор, высвечивает события избирательно. Поэтому нет ничего удивительного, что после 1926 года (Катаняну всего 2 года!) герои попадают в 72-ой, а потом возвращаются в 38-й.

В первой главе «Любовная лодка Маяковского» рассказывается о том, что Лиля была дочерью Урия (Юрия) Кагана, присяжного поверенного, который работал юрисконсультом в австрийском посольстве, занимался «еврейским вопросом» — проблемами, связанными с правом жительства евреев в Москве. Девочка запомнила эксцентрично одетых австрийских актрис, которые приходили к отцу по делам. Мать, Елена Юрьевна, была родом из Риги, окончила Московскую консерваторию по классу рояля. Отец назвал Лилю в честь возлюбленной Гёте. А спустя пять лет после ее рождения на свет появилась сестра Эльза (в будущем Триоле), ставшая переводчицей и французской писательницей, лауреатом Гонкуровской премии.

Сестры получили блестящее воспитание и образование. С детства говорили по-французски, по-немецки, играли на рояле. Обе были очаровательны. Однажды мимо них во время прогулки по Тверскому бульвару ехал господин в роскошной шубе. «Боже, какие прелестные создания!» — воскликнул он. Так они оказались в ложе Большого театра по приглашению самого Федора Шаляпина.

Василий Васильевич описывает Лилю как незаурядную, красивую, общительную девушку, которая вела счет поклонникам с 15 лет. В Осю Брика она влюбилась в тринадцать-четырнадцать лет, когда они вместе занимались политэкономией в кружке. Сильные чувства в нем проснулись не сразу, а то время, когда в ней бурлила чувственность, он испугался и в один из вечеров сказал, что недостаточно сильно любит ее. У нее началась череда увлечений и даже аборт от учителя музыки Крейна во время их вялотекущего романа. Был и «мюнхенский период», после которого они вновь сходятся с Бриком в 1911 году. Он уже глубоко и сильно чувствует, он счастлив, пишет письмо родителям об их чувстве, но те против, зная о своенравии невесты. Под уговорами Осипа сдаются.


Лиля Брик в конце 1920-х годов. wikipedia.org

26 марта 1912 года они празднуют свадьбу в семейном кругу, поскольку Лиля и слышать не хотела об обряде в синагоге. В угоду родным был приглашен знакомый раввин, который провел церемонию дома. Лиля надела сильно декольтированное платье, но мама все же успела в последний момент прикрыть ее шалью.

А Маяковский в это время продолжал учиться во ВХУТЕМАСЕ, дружил с Давидом и Марусей Бурлюками. У них на Бронной часто собиралось общество, где читали свои сочинения, пили чай с баранками. Велимир Хлебников там дневал и ночевал.

Пройдет много лет, Маяковского давно уже не будет на свете, и в 1956 году по инициативе Лили Юрьевны Союз писателей пригласит из США в Москву Давида и Марусю Бурлюков. Она хотела отблагодарить их за то, что не оставили нищего поэта в беде.

А за четыре года до встречи с Владимиром молодожены поселились в Чернышевском переулке. Ожидая мужа из конторы, Лиля украшала дом, готовила что-то изысканное, красиво укладывала фрукты, тщательно одевалась, распускала по плечам ярко-рыжие длинные волосы или сооружала из них причудливую прическу, украшая ее фазаньими перьями. От отца Брика у нее было много крупных красных кораллов, из которых она комбинировала украшения и которые любила до конца жизни. При этом, не жалея, широко их дарила. Одно из ее коралловых ожерелий досталось Марине Цветаевой.

С началом Первой мировой войны в Москву стали прибывать партии раненых с фронта. Лиля с сестрой Брика поступили на краткосрочные курсы сестер милосердия. При всей ее брезгливости она выполняла любую перевязку, выносила судна и удивлялась, как раненые с ампутированными ногами играли в карты и звали ее составить им компанию. Осенью 1914 года они уехали в Питер, и Осип Брик по протекции певца Виталия Собинова, чтобы не идти на фронт, поступил на службу в автомобильную роту.

Высокий, сильный, уверенный, красивый — таким встретила в те годы Маяковского в артистическом кабачке Петрограда «Бродячая собака» курсистка Соня Шамардина. Их роман осложнялся тем, что за Сонкой ухаживали Северянин, Чуковский, поэт Ховин… Но все же связь с Маяковским сохранялась долго. Зимой 1914 года Маяковский разъезжал с выступлениями «Первой олимпиады футуристов» по южным городам России. Но Брики тогда не интересовались футуризмом. Только однажды они встретили Маяковского на юбилее Бальмонта.

«Не помню, — писала Л.Ю., — кто произносил и какие речи, помню, что все они были восторженно юбилейные и что только один Маяковский выступил «от ваших врагов». Он говорил блестяще и убедительно, что раньше было красиво «дрожать ступенями под ногами», а сейчас он предпочитает подниматься в лифте. Потом я слышала, как Брюсов отчитывает Маяковского: «…в день юбилея… Разве можно?!» Но явно радовался, что Бальмонту досталось.

Чуть позже, после того, как она стала видеть Володю, их брак с Осей стал как-то расползаться. Она писала, что он стал чисто формальным — они продолжали жить в одной квартире, одной семьей, все поверяли друг другу, уважали друг друга, однако интимные отношения прервались и никогда не возобновлялись до конца жизни.

«Но я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, чем мужа, больше, чем сына, — продолжала Лиля Юрьевна. — Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому. Я не могла не любить Володю, если его так любил Ося. Ося говорил, что Володя для него не человек, а событие. Володя во многом перестроил Осино мышление, взял его с собой в свой жизненный путь, и я не знаю более верных друг другу, более любящих друзей и товарищей».

Василий Катанян от себя добавляет, что это признание ЛЮ всегда вызывало шок у окружающих, но ничуть не смущало ее.

Посвящает автор главу и дружбе ЛЮ с Параджановым. С ней и его отцом Василием Абгаровичем Катаняном режиссер дружил до гробовой доски. Буквально с первых минут Сергей Иосифович и ЛЮ влюбились друг в друга, начали разговаривать как старые знакомые, много смеялись. По его словам, он никогда не читал Маяковского. «Ну, не хочет человек — и не читает», — сказала Лиля Юрьевна. Это ничуть ее не обидело, а только удивило, что даже в школе он о нем не слышал.

«В школе я плохо учился, — объяснил Сережа, — так часто пропускал занятия. По ночам у нас часто были обыски, и родители заставляли меня глотать бриллианты, сапфиры, изумруды и кораллы, глотать, глотать…»

Кстати говоря, эта же склонность к розыгрышу от дяди перешла к его племяннику, режиссеру Гарику Параджанову. По его признанию, Лиля Юрьевна зацеловывала его так, что на него «падала пыль с маяковских шляп».

Василий Васильевич считает, что Параджанов испытания «перенес в область духовного», сочиняя в тюрьме сценарии и истории, которые он держал в уме, подобно тому, как Анна Ахматова годами держала «Реквием».

В одном письме он писал Лиле: «По ту сторону тюремной стены стоят жалкие, покрытые сажей деревья. На них пробиваются почки, зеленые почки. Я хорошо знаю, что происходит с ними — они выражают себя».

В этой истории главное, что ЛЮ уговорила Луи Арагона, мужа сестры, приехать в Москву, куда он не ездил уже много лет, будучи возмущен внутренней и внешней политикой СССР. Ради Параджанова Лиля Юрьевна просила Арагона принять орден Дружбы народов. Она сама, преодолев недомогание, полетела в Париж на открытие выставки Маяковского, чтобы лично поговорить с Арагоном. И вот он обратился с соответствующей просьбой к Брежневу, и в результате 30 декабря 1977 года Параджанова освободили на год раньше срока. И сделала это, в сущности, Л.Ю. Брик в свои 86 лет…

В главе «Царица Мидас» Катанян еще продолжит свой рассказ об этой ее способности радоваться до последнего дня жизни, если люди вырывались из пут предрассудков и разбивали стереотипы.

Василий В. Катанян собрал в этой книге и некоторые стихи, посвященные ЛЮ и поэтами, и литераторами, и просто знакомыми, почитателями. В 1971 году она сильно заболела, у нее был чудовищный инфаркт, и она буквально была при смерти. Потом она говорила: «Бывают проклятия, а бывают заклятия. Меня заклял Василий Абгарович. Он меня спас. Он написал стихотворение “Живи!” и бесконечно читал его надо мной, стоя у меня в головах. Я уверена, что выжила благодаря этому заклятию».

Вот это стихотворение:

Заклятие любовью.
О, засмехайтесь, смехачи!

Есть эгоизм в любви.
Тут никуда не деться.
Но по веленью сердца —
Живи! Живи! Живи!

Есть Ундевит в любви.
Почти что панацея.
Вставай и, розовея, —
Живи! Живи! Живи!

И счастье есть в любви
И не вчера родилось.
Ты только сделай милость —
Живи! Живи! Живи!

Все волшебство любви
Поставлено на карту.
Не может быть обрату!
Живи! Живи! Живи!

Автор Валерия Олюнина
Источники -

Катанян Василий В. Лиля Брик. Жизнь. М.: Изд-во «Захаров», 2016
Олюнина В. «Георгий Параджанов: на меня падала пыль с маяковских шляп». noev-kovcheg.ru

www.armmuseum.ru

Tags: История, Мемуары, Человек
Subscribe

Posts from This Journal “Мемуары” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments