Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Categories:

Осип-Лиля-Маяковский



Рассказ из первых уст: Несколько слов об одной из самых скандальных семей XX века

Пожалуй, только ленивый не интересовался историей любви Владимира Маяковского и Лили Брик. В этом ярком союзе важную роль играл еще один человек, первый муж Лили — Осип. Долгое время все трое жили в одной квартире, а в голодные и холодные годы ютились в единственной отапливаемой комнате, что, конечно, не могло не вызвать множество разных слухов. Мы не беремся их развенчивать, но хотим дать слово той, что свела с ума одного из лучших русских поэтов XX века и до конца жизни сумела сохранить прекрасные отношения с бывшим мужем.

Публикуем отрывок из очерка Лили Юрьевны Брик «Воспоминания об Осипе Брике»:

Приходится писать, как было на самом деле. Слишком много врут, даже для очевидцев слишком много. Слишком много домыслов — вольных или невольных. Больше вольных.

Писать не хочется. Не хочется вспоминать. Только начнешь, а «уже у нервов подкашиваются ноги...».

Итак, Володя влюбился в меня сразу и навсегда, также как Ося влюбился в Володю. Я говорю — навсегда, навеки, оттого, что это останется в веках, и не родился еще тот богатырь, который сотрет эту любовь с лица земли. Разве что земля «рухнет», а тогда — все равно.

Я уже писала о том, что Володя пришел к нам, сразу посвятил мне «Облако» и с тех пор посвящал мне каждую строчку.

Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня, это было нападение.

Два с половиной года у меня не было спокойной минуты — буквально. Я сразу поняла, что Володя гениальный поэт, но он мне не нравился. Я не любила звонких людей — внешне звонких. Мне не нравилось, что он такого большого роста, что на него оборачиваются на улице, не нравилось, что он слушает собственный голос, не нравилось даже, что фамилия его — Маяковский — такая звучная и похожа на псевдоним, причем на пошлый псевдоним. Ося был небольшой, складный, внешне незаметный и ни к кому не требовательный, — только к себе.

Ося сразу влюбился в Володю, а Володя в Осю тогда еще влюблен не был. Но уже через короткое время он понял, что такое Ося, до конца поверил ему, сразу стал до конца откровенен, несмотря на свою удивительную замкнутость. И это отношение осталось у него к Осе до смерти. Трудно, невозможно переоценить влияние Оси на Володю.

Пишу, как пишется, могу перепутать последовательность, но факты все безусловные, т. к. буду писать только то, что точно помню и о чем все эти годы часто думала. О многом думала, потому что думалось. О многом — оттого, что заставляли думать сплетни и клевета. Сколько их, мерзких сплетен! Как нарочно в ответ на «пожалуйста, не сплетничайте». И сколько их было при жизни Володи. Но тогда мы на них не обращали решительно никакого внимания. Они к нам совсем как-то не прилипали; мы их не слышали даже. Сплетен было больше, чем это нормально, вероятно оттого, что Володя был очень заметен не только стихами, но и всем своим видом и поведением, да и влюбленных в меня, пожалуй, было больше, чем это нормально, а вокруг каждой любви, особенно несчастной — всегда много сплетен.

Наша с Осей физическая любовь (так это принято называть) подошла к концу. Мы слишком сильно и глубоко любили друг друга, чтобы обращать на это внимание. И мы перестали физически жить друг с другом. Это получилось само собою...

Я рассказала ему все и сказала, что немедленно уйду от Володи, если ему, Осе, это тяжело. Ося был очень серьезен и ответил мне, что «уйти от Володи нельзя, но только об одном прошу тебя — давай никогда не расстанемся». Я ответила, что этого у меня и в мыслях не было.

Так оно и случилось: мы всегда жили вместе с Осей. Я была Володиной женой, изменяла ему также, как он изменял мне, тут мы с ним в расчете. Во втором вступлении к поэме о пятилетке, которое он начал писать в виде письма ко мне, так и сказано «...с тобой мы в расчете и не к чему перечень взаимных болей, бед и обид». Он переделал эти строчки в предсмертном письме на: «я с жизнью в расчете...». «Я» и «жизнь» для Володи были синонимами.

Мы с Осей больше никогда не были близки физически, так что все сплетни о «треугольнике» и «любви втроем» и т. п. совершенно не похожи на то, что было. Я любила, люблю и буду любить Осю больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, ни в какой литературе. Я люблю его с детства. Он неотделим от меня. Может быть, когда-нибудь я напишу об этой любви. Сейчас моя цель другая. Эта любовь не мешала моей любви к Володе. Наоборот, если бы не Ося, я любила бы Володю не так сильно. Я не могла не любить Володю, если его так сильно любил Ося. Он говорил, что для него Володя не человек, а событие. Володя во многом перестроил Осино мышление, взял его с собой в жизненный путь, и я не знаю более верных друг другу, более любящих друзей и товарищей. Думаю только, что Ося никогда бы не бросил Володю так, как бросил его Володя. Он не мог бы убить себя, как бы не был велик соблазн.

История одной семьи



И Лиля, и Маяковский постоянно заводили романы «на стороне». Оба были людьми публичными, и об их увлечениях знала вся советская богема. Что же до Осипа, то о его жизни известно куда меньше: мальчик из богатой еврейской семьи, он получил хорошее образование и унаследовал небольшой фамильный бизнес. В ранней юности пробовал себя в литературе и даже опубликовал две части приключенческого романа в стиле «Пинкертона». Третья часть издателем была забракована, и на некоторое время молодой человек оставил литературные опыты. Позже, после знакомства с Маяковским, он вернется на это поприще уже как критик. В 1912 году Осип, несмотря на протесты родителей, женился на Лилии Юрьевне Коган. Однако невеста попросила заменить бриллиантовое ожерелье, причитавшееся ей в качестве свадебного подарка, на рояль, чем и подкупила будущих родственников.

Первые годы жизни с Осипом Лиля Брик вспоминала как самые счастливые. Молодые люди философствовали, много читали, музицировали и путешествовали, но потом, судя по воспоминаниям Лилии Юрьевны, «физически расползлись» и больше никогда не жили вместе. Однако существует и другая точка зрения. Поэт Андрей Вознесенский вспоминал: «Уже в старости Лиля Брик потрясла меня таким признанием: “Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал”... Она казалась мне монстром, — признавался Вознесенский. — Но Маяковский любил такую. С хлыстом...»


Слева на право: Лиля Брик, Евгения Соколова-Жемчужная, Осип Брик

Кто из них лукавит, сегодня сказать трудно. Однако точно известно, что уже в 1925 году Лиля и Осип официально развелись, но при этом продолжали жить в одной квартире. У Осипа появилась другая женщина: Евгения Соколова-Жемчужная, жена режиссера Виталия Жемчужного. Вначале этот брак был гостевым: Евгения никогда не ночевала в квартире Бриков-Маяковских, но почти ежедневно бывала там, да и от первого мужа женщина тоже, вроде бы, уходить не собиралась. В своих воспоминаниях Лиля почти не упоминает соперницу, зато об отношениях бывшего мужа с Маяковским пишет много, смакуя подробности:

«Осип Максимович делился с В. В. всем прочитанным. У Владимира Владимировича почти не оставалось времени для чтения, но интересовало его все, а Осип Максимович рассказывал всегда интересно. Часто во время этих разговоров Владимир Владимирович подходил к Осипу Максимовичу и целовал его в голову, приговаривая: “Дай поцелую тебя в лысинку”».

Несмотря на обвинения в том, что Брики жили за счет Маяковского, именно Осип в 1915 году на свои деньги опубликовал знаменитую поэму «Облако в штанах», которую не принимало ни одно издательство. Лилия Юрьевна вспоминает, что молодой Маяковский даже обвел вокруг пальца своего мецената, назвав слишком большую сумму для печати книги: разницу в деньгах двадцатидвухлетний поэт забрал себе. Позже обман, конечно же, раскрылся, и Маяковский «был в отчаянии».

Лиля и Осип не изменили своему решению остаться вместе и после смерти Владимира Владимировича. Поэт застрелился в апреле 1930 года, а уже осенью в квартиру въехал второй официальный муж Л. Ю. — молодой военачальник Виталий Примаков. Путешествуя с ним по России, Брик писала «Осеньке» нежные письма, рассказывая о своих радостях и горестях. Семья воссоединилась, как только Виталий получил служебную квартиру в Ленинграде, в которую очень скоро переехали Осип Брик и Евгения. Счастье длилось недолго. Летом 1937-го Примакова расстреляли, а уже осенью того же года Лиля с новым спутником, Василием Абгаровичем Катаняном, уехала в Коктебель. Бриковеды оправдывают этот шаг тем, что Брики опасались репрессий, но если задуматься о том, как легко в этой семье расставались с людьми, становится страшно. Пожалуй, это единственное, в чем можно обвинить Лилю Брик. Ни свободные взгляды на сексуальную жизнь, а именно это странно-спокойное отношение к потерям. «Один застрелился, другого расстреляли — ну так что же, бархатному сезону пропадать? Вакансии заполняются мгновенно, а покойников помнят, если надо, и забывают, если прикажут», — заметил поэт, переводчик и историк литературы Валерий Шубинский.


Осип и Лиля Брики после свадьбы

В молодости Осип и Лиля обещали друг другу не расставаться, и, несмотря на частые сторонние браки, держали обещание до самой смерти Брика. Он умер в феврале 1945 года от остановки сердца. И, возможно, это была единственная смерть, которая так глубоко шокировала его бывшую жену. Современники вспоминали, что Лиля несколько дней ничего не ела и еще долго хранила память о покойном муже и близком друге.

В дневниках актрисы Фаины Раневской можно найти запись: «...Вчера была Лиля Брик, принесла “Избранное” Маяковского и его любительскую фотографию. Она еще благоухает довоенным Парижем. На груди носит цепочку с обручальным кольцом Маяковского, на пальцах бриллианты. Говорила о своей любви к покойному... Брику. И сказала, что отказалась бы от всего, что было в ее жизни, только бы не потерять Осю. Я спросила: “Отказалась бы и от Маяковского?” — Она, не задумываясь, ответила: “Да, отказалась бы и от Маяковского. Мне надо было быть только с Осей”. Бедный, она не очень его любила...».

После смерти Брика история необычных, ярких и публичных романов Лили заканчивается. Более тридцати лет она прожила с Василием Катаняном. Всю свою жизнь она была ключевой фигурой в среде творческой интеллигенции, и, пожалуй, самой необычной. Сотрудница ЧК (по некоторым данным), она была близка к левацким кругам. Женщина, ничего не сделавшая для спасения одного из своих мужей, она приложила немало усилий для спасения режиссера Сергея Параджанова и была одной из первых, кто поддержал Бориса Пастернака.

Противоречивая судьба в противоречивую эпоху.

Источник - eksmo.ru_1 и eksmo.ru_2

Tags: 1910-е, 1930, Любовь, Люди, Мемуары, Поэт, Российская империя, СССР
Subscribe

Posts from This Journal “Мемуары” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment