Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Category:

Главные изобретения в классической музыке

Струна Пифагора, гвидонова рука, скрипка, фортепиано, метроном, граммофон и теории, без которых классическая музыка в ее сегодняшнем виде не состоялась бы


Гравюра XVII века. Иоганн Кристоф Деннер (13 августа 1655, Лейпциг — 20 апреля 1707, Нюрнберг) — немецкий музыкальный мастер, считающийся изобретателем кларнета

Около V века до н. э.
Изобретение монохорда



Гвидо д’Ареццо обучает игре на монохорде епископа Теобальда. Миниатюра из кодекса XI века
© Wikimedia Commons


Изобретение инструмента для точного построения музыкальных интервалов приписывается Пифагору. Впервые его принцип действия был описан Евклидом полтора столетия спустя, но вплоть до эпохи Возрождения монохорд оставался главным инструментом теоретиков. Он представлял собой одну-единственную струну с подвижным зажимом, который двигался на нижней оси, параллельной струне, вдоль всей ее длины сообразно нанесенной на основании шкале делений. Инструмент часто даже не имел резонатора. В отличие от других музыкальных инструментов античности он никогда не звучал в храмах и на площадях. Однако именно ему было суждено сыграть судьбоносную роль в истории музыки.

Дело в том что с помощью этого нехитрого прибора пифагорейцы впервые установили математические основания музыкальной гармонии. По мнению греков, музыкальная гармония являлась частью всеобщей гармонии мира, в основании которой лежат числа. С помощью этого прибора были рассчитаны математические соотношения музыкальных интервалов в натуральном строе [натуральный строй — строй, основанный на ряду так называемых обертонов. Обертоны получаются делением звучащего тела, например струны, на равные части в соотношении 1:2 (образуется обертон, звучащий в интервале октавы от основного тона), 3:2 (следующий обертон, звучащий в интервале квинты от предыдущего обертона) и т. д. В результате получается ряд, гармонический по отношению к основному тону. На основе этих интервалов строится диатоническая гамма. Однако акустически чисто в этом строе будут звучать только те интервалы, которые находятся в непосредственном отношении к избранному основному тону. Другие интервалы диатонической гаммы будут звучать фальшиво] и и разработана теория музыкальных ладов .

1027 год
Появление прообраза современной линейной нотации



Гвидонова рука из итальянского литургического сборника. Кодекс 1450–1499 годов
© Ms. Coll. 1468. Kislak Center for Special Collections / Rare Books and Manuscripts / University of Pennsylvania


Создание прообраза современной линейной нотации и сольмизации (сольфеджио) итальянским ученым, композитором и педагогом Гвидо д’Ареццо в первую очередь было шагом к ликвидации разрыва между теорией и практикой того времени. Линейная нотация явилась важнейшим шагом вперед, если сравнивать ее с более старой, так называемой невменной нотацией [невменная нотация — тип вокальной нотации, в которой основным элементом нотной графики служит невма. Невма может соответствовать одной ноте или совокупности разновысотных нот, образующих мелодическую фразу. Точное высотное и ритмическое значение невмы (в отличие от школьной пятилинейной тактовой нотации), как правило, определить невозможно], использовавшейся в Европе начиная с IX столетия. Новую систему записи дополняла специальная мнемотехническая система, называемая гвидоновой рукой, где порядок следования звуков определялся по костяшкам и кончикам пальцев. Звуки впервые были отделены от слогов пропеваемого текста и получили универсальные названия, взятые, впрочем, тоже из начальных слогов гимна святому Иоанну. Музыкальное обучение, таким образом, встало на научную основу. Оно резко упростилось, покончив с изустной передачей колоссальных объемов информации.

Также необходимо уточнить, что Гвидо открыл только сам принцип: до создания нотных символов в том виде, к которому мы привыкли, оставалось еще целых шесть столетий. Да и названий нот у Гвидо было всего шесть — седьмая была прибавлена позднее [зто была нота си, дополнявшая гамму до полного диапазона октавы; во времена Гвидо использовалась шестиступенная система].

1481 год
Впервые использован печатный станок для тиражирования нот



Cтраницы сборника «Сто сладкогласных песен» Оттавиано Петруччи. Венеция, 1501 год
© Museo internazionale e Biblioteca della musica di Bologna


Это сделал итальянец Оттавиано Скотто, напечатав миссал [миссал — богослужебная книга Римско-католической церкви, содержащая последования мессы с сопутствующими текстами] с деревянных досок. Ровно 20 лет спустя, в 1501 году, его соотечественник Оттавиано Петруччи (1466–1539) впервые применил наборный шрифт для печати нот и получил от Венецианской республики 20-летнюю монополию на их издание  [имя Оттавиано Петруччи получила в наше время крупнейшая сетевая нотная библиотека (по аналогии с проектом «Гутенберг»)]. Первым нотным изданием Петруччи стал сборник «Harmonice musices odhecaton» («Сто сладкогласных песен»), в котором были опубликованы светские многоголосные сочинения выдающихся композиторов того времени — Обрехта, Окегема, Депре, Тинкториса и других. Вплоть до изобретения грамзаписи и радио нотная печать стала главным и чуть ли не единственным средством распространения музыки в Европе.

1580–90-е годы
Изобретение равномерной темперации


Со времен Пифагора (см. Монохорд) музыка пользовалась натуральным строем [натуральный строй — строй, основанный на ряду так называемых обертонов. Обертоны получаются делением звучащего тела, например струны, на равные части в соотношении 1:2 (образуется обертон, звучащий в интервале октавы от основного тона), 3:2 (следующий обертон, звучащий в интервале квинты от предыдущего обертона) и т. д. В результате получается ряд, гармонический по отношению к основному тону. На основе этих интервалов строится диатоническая гамма. Однако акустически чисто в этом строе будут звучать только те интервалы, которые находятся в непосредственном отношении к избранному основному тону. Другие интервалы диатонической гаммы будут звучать фальшиво]. Однако человеческий слух устроен таким образом, что в условиях многоголосия (когда некоторые интервалы берутся певцами или певцом и инструментом совместно) или при переходе из одной тональности в другую мы будем воспринимать некоторые сочетания как фальшивые [квинта — музыкальный интервал шириной в пять ступеней]. Во времена господства вокальной одноголосной музыки все эти перерасчеты в основном оставались на бумаге, но с прибавлением к хору органа, требовавшего точной настройки, начались первые проблемы. С развитием инструментальной музыки в эпоху Возрождения фальшь стала невыносимой. Изобретались различные способы исправления «ошибки природы» — в частности, за счет варьирования ширины основных интервалов. Эта ширина просто-напросто усреднялась до определенного приемлемого значения. Так и родилось понятие темперации, что в переводе с латыни означает «успокоение».

Имелось в виду не столько успокоение как уменьшение числа биений в неприятных на слух диссонансах («как будто воет ужасный волк» — распространенная метафора музыкальных мастеров эпохи Возрождения), сколько успокоение человеческого слуха. Выбирался опорный интервал, чаще всего квинта [квинта — музыкальный интервал шириной в пять ступеней], и для разных квинт (всего их получается двенадцать) рассчитывалось свое соотношение с оптимальным числом биений, а потом к этой системе приспосабливали и все остальные интервалы. Примерно в такой последовательности и по сей день работают настройщики. Однако в конце XVII века сразу несколько крупных ученых поставили вопрос о создании такого строя, в котором бы все интервалы воспринимались слухом как равные между собой, начиная с самого мелкого — полутона (то есть 1/12 части октавы). Нельзя с точностью сказать, кто был автором формулы расчета равномерной темперации, так как мы встречаем ее у разных авторов.

Как и в случае с другими изобретениями, рассчитанными на унификацию той или иной музыкальной технологии, равномерная темперация дала мощный толчок композиторам, которые стали использовать систему равных полутонов для получения самых смелых звукосочетаний. С другой стороны, равномерная темперация вызвала законные возражения музыкантов-исполнителей, в первую очередь струнников, справедливо утверждавших, что естественные тяготения тонов в строе с равномерной темперацией друг к другу в мелодиях звучат беднее и суше.

По последним данным, еще Бах использовал разные системы неравномерной темперации. Однако все конструкции музыкальных инструментов начиная с середины XVIII столетия строились с учетом темперации равномерной, кроме струнных смычковых, конструкция которых в принципе к этому строю не может быть приспособлена. Последними «натуральными» инструментами симфонического оркестра оставались медные (местами до начала ХХ века), но дальнейшее усовершенствование их устройства также не оставило им шанса. Только в вокальной музыке (везде в фольклоре и иногда в церкви) уцелел натуральный строй.

1560-е годы
Инструменты скрипичного семейства



Струнные смычковые инструменты из трактата Афанасия Кирхера «Musurgia universalis». 1650 год
© Bibliothèque nationale et universitaire de Strasbourg


Вопреки еще недавно широко распространенному мнению, скрипка не являлась продуктом спонтанного усовершенствования и гибридизации ранее существовавших смычковых (различных виол, фиделя или ребека), а была сознательным изобретением принципиально нового инструмента, соответствовавшего самым свежим (к середине XVI века) данным из области физики и акустики. Четыре струны, настроенные по квинтам , давали возможность быстрой и удобной унификации положения пальцев на грифе. По сравнению с виолой скрипка обладала гораздо более мощным и насыщенным звуком.

Как и в случае с аналогичными изобретениями, у этого было сразу несколько авторов [предположительно, Микели Пеллегрино, Николо Фонтана и Андреа Амати], а развитие и совершенствование скрипичного строительства в XVII веке привело к появлению в первой половине XVIII века знаменитых инструментов Страдивари и Гварнери. Инструменты виольного семейства получили мощный конкурирующий клан, борьба с которым была проиграна как раз к эпохе Гварнери (вторая четверть XVIII века). Все скрипичное семейство было создано сразу целым комплектом, первоначальный состав которого был такой: сопрановая скрипка, альтовая, теноровая, басовая. Диапазон инструментов приблизительно соответствовал диапазонам певческих голосов — абсолютное господство вокальной музыки и аккомпанирующая роль инструментов в XVI веке все еще были суровой реальностью. Позднее тенор выпал из этого комплекта, зато появился контрабас, созданный Микеле Тодини сто лет спустя [правда, об этом изобретении забыли вплоть до времени формирования классического оркестра (1750-е годы)]. В отличие от многих других инструментов, инструменты скрипичного семейства не претерпели практически никаких изменений в конструкции (не считая конструкции смычка, а также других мелочей вроде формы подставки или замены жильных струн на стальные в ХХ веке).

1709 год
Изобретение фортепиано



Большое фортепиано Бартоломео Кристофори. Флоренция, 1720 год
© The Crosby Brown Collection of Musical Instruments, 1889 / Metropolitan Museum of Art


Бартоломео Кристофори изобретает фортепиано, принципиально изменив конструкцию известного с XV века клавесина. В клавесине при нажатии клавиши на струну ее задевало специальное перышко, что не давало возможности управлять силой звука и протяженностью. Единственным выразительным средством клавесинистов была артикуляция [артикуляция — связное или раздельное извлечение звуков, мельчайшие изменения темпа внутри такта или даже одной счетной доли], а также применение огромного количества мелодических украшений (мелизмов), призванных в первую очередь продлить или акцентировать тот или иной звук (например, трель). Для того чтобы разнообразить динамику и характер звука, подключались другие наборы струн, управлявшиеся с другой клавиатуры (как в органе). В инструменте Кристофори по струне ударял молоточек, сила удара которого зависела от силы нажатия клавиши. Поэтому он и получил название «клавесин с тихим и громким звуком» (по-итальянски di piano e forte, откуда произошло современное название фортепиано). Колебания струны можно было гасить глушителем (демпфером), а можно было оставлять звучать, нажимая на педаль или отпуская ее. Усовершенствования механики и резонансной части начали появляться уже в первое десятилетие существования новинки, а к 1858 году этот инструмент приобрел свой современный вид. За это время фортепиано стало самым массовым инструментом, которым и продолжает оставаться до сих пор, впрочем сдавая свои позиции электропианино.

1722 год
Появление функциональной гармонии



«Трактат о гармонии, сведенной к ее природным принципам» Жана Филиппа Рамо. 1722 год
© Bibliotheque Nationale de France


Первоначально европейская профес­сиональная музыка была одноголосной и модальной, то есть основанной на том или ином ладу [первичное представление о ладах, которыми пользовались в Средневековье (их также иногда называют церковными), может получить любой, сыграв последовательность из семи звуков подряд от каждой из семи белых клавиш октавы], с единственным устоем, звучащим только в начале и в конце сочинения. С развитием многоголосной музыки независимые линии голосов стали образовывать аккорды, но аккорд еще долго не воспринимался отдельно от голосовых линий, что довольно сложно понять современному слушателю, привыкшему воспринимать музыку как последовательность аккордов. (На отбор устойчивых, эффектных и запоминающихся последовательностей аккордов ушел весь XVII век.) Более того, четыре из шести наиболее употребительных ладов просто исчезли из обращения и сменили названия. Теперь для нас это мажор и минор.

Французский композитор и теоретик эпохи барокко Жан Филипп Рамо в своем «Трактате о гармонии, сведенной к ее природным принципам» ввел иерархию ступеней, оставшихся в употреблении ладов. Первые три аккорда из этой системы — тоника [тоника — первая ступень мажорного или минорного лада, его главный устой], субдоминанта [субдоминанта — четвертая ступень лада относительно тоники, одна из главных ступеней ладогармонического ряда, находящаяся на тон ниже доминанты] и доминанта [доминанта — пятая ступень лада относительно тоники, одна из главных ступеней музыкального ряда] — «три блатных аккорда», известных любому гитаристу, пробующему свои силы в подворотне. (В галантные времена Рамо они носили название системы «тройной пропорции».) Рамо обосновывает понятие тональности как «систему иерархически централизованных функциональных отношений, где тоника пронизывает всю гармоническую структуру». Кроме того, аккорды, согласно Рамо, теперь должны были расставляться в строго отведенных местах. Таким образом, утверждался новый музыкальный синтаксис, в котором остановка на доминанте означала нечто вроде запятой в сложном предложении, а остановка на тонике — точку. Локализация царства тоники, доминанты или других функций становится неотъемлемой и узнаваемой чертой более крупных разделов форм. Все без исключения формы классиков [основные представители — Гайдн, Моцарт, Бетховен] и романтиков — от маленькой шопеновской прелюдии до колоссальной симфонии Брукнера — основывались на противопоставлении более близких к тонике и более далеких от нее функций. В XIX веке размножение принципа «тройной пропорции» на другие ступени лада привело к отяжелению системы, размыванию границ мажора и минора (например, у Вагнера), созданию крайне протяженных синтаксических структур колоссальной сложности (например, у Брамса). Импрессионист Клод Дебюсси и вовсе стал любоваться отдельными красивыми аккордами, рассыпая их целыми гроздьями по всем группам оркестра или фортепианным регистрам, а эксцентричный композитор и пианист Эрик Сати пошел еще дальше, нарушая все подряд правила гармонии уже из принципа. В последней трети ХХ века массовая музыка под влиянием блюза и фольклора вернулась на модальную основу, и в настоящее время изобретение Рамо реально используют только в учебной практике и для стилизаций.

1815 год
Изобретение метронома



Метроном Иоганна Непомука Мельцеля
© Musikinstrumenten-Museum des Staatlichen Instituts für Musikforschung — Preußischer Kulturbesitz / Oliver Schuh


Немецкий механик, пианист и педагог Иоганн Непомук Мельцель получил патент на свое изобретение 5 декабря. Его конструкция метронома завоевала особую популярность, хотя в начале XIX века у Мельцеля было множество конкурентов, так как идея «музыкального хронометра» носилась в воздухе. Это изобретение не только служило учебным целям, отбивая абсолютно ровные доли такта или целые такты, но и было призвано фиксировать авторскую волю в отношении темпа исполняемого сочинения. До изобретения метронома композитор указывал только характер (весело, живо, широко), а примерный темп зависел от длительности долей такта [так, allegro (то есть «весело») на три восьмых полагалось играть быстрее, чем на три четверти], но к 1815 году темп все чаще зависел от индивидуальных и даже региональных предпочтений, не говоря уже об акустике помещения. Бетховен был горячим пропагандистом нового изобретения, посвятил Мельцелю канон «Та-та-та» и имитировал звучание метронома во второй части Восьмой симфонии. Однако метрономические указания стоят в малой части всего каталога бетховенских сочинений, а в разных источниках — разные метрономические числа. Другим любителем метрономических чисел был Игорь Стравинский, но его собственные записи одних и тех же сочинений, сделанные в разные годы (1925–1965), также демонстрируют совершенно разные числа. Более того, как показывает история исполнительства в грамзаписи, темпы исполнения тех же симфоний Бетховена (а тем более Мендельсона, Шумана и других романтиков) менялись через каждые 20 лет под влиянием моды, новых возможностей акустики концертных залов, звукозаписи и так далее. Но считать метроном бесполезным изобретением нельзя: это лучшее доказательство того, что музыкальное время, как и любое другое, является довольно условной и субъективной категорией.

1877–1900 годы
Изобретения в области механической грамзаписи
(1877 год — изобретение фонографа, 1898 год — граммофона, 1900 год — механического фортепиано)


Акустические исследования 1860-х годов закономерно увенчались изобретением машины, позволявшей не только получать визуальное изображение звука, но и воспроизводить его. Сегодня, в эпоху электронной революции, можно утверждать, что и то и другое оказалось равно важным для музыки будущего, однако именно возможность воспроизводить записанный звук, а также тиражировать его оказалась равновеликой усилиям Петруччи по изобретению нотного набора. Нотный лист утратил свою монополию на право быть единственным носителем музыкальной информации.


Томас Эдисон рядом с фонографом. 1877 год
© Library of Congress

Французский поэт и изобретатель-любитель Шарль Кро заявляет в 1877 году об изобретении палефона, идея которого ему пришла в голову при работе над созданием цветной мультипликации. Кро не запатентовал это устройство, а Эдисон через месяц патентует свое с формулировкой «усовершенствование инструмента для контролирования и воспроизводства звуков». (Промышлен­ные образцы реально работающих фонографов, записывающих звук на цилиндрические восковые валики, появились только через десять лет после появления экспериментального образца, в котором иголка, создававшая звуковые колебания в прикрепленной к ней мембране, ходила вверх-вниз [ассистент Эдисона Эмиль Берлинер перевернул систему на 45 градусов: его игла совершала колебания влево-вправо].)

Американский изобретатель Эмиль Берлинер назвал свое устройство граммофоном и наладил их промышленное производство в Великобритании в 1898 году. Парадоксально, но первоначально пластинки и фонографы не рассматривались для фиксации процесса индивидуального музыкального исполнения — на каталогах и этикетках пластинок были только название сочинения и состав инструментов [качество было таким, что это пояснение могло быть необходимым]. Только звукорежиссер и продюсер фирмы «Граммофон» Фред Гайсберг догадался делать записи выдающихся певцов и инструменталистов. Первыми звездами звукозаписи стали Карузо, Шаляпин, Баттистини и Мельба. В 1910 году совокупный тираж пластинки с записью ариозо Канио из оперы Леонкавалло «Паяцы» в исполнении Карузо достиг миллиона.


Эмиль Берлинер с моделью первого изобретенного им граммофона. Фотография 1910–1929 годов
© Library of Congress


Граммофон перевернул социальную функцию музыки, потеснив домашнее музицирование вместе с пианолой — механическим фортепиано, появившимся в 1900 году. Механическая грамзапись взбудоражила умы изобретателей, резонно решивших, что раз пластинка может воспроизводить записанный звук, то, значит, на ней можно выгравировать звук собственного изобретения. Эта мысль появляется уже в 1907 году у русского футуриста Николая Кульбина, однако она была реализована только 20 лет спустя на основе оптической записи. Повторы этой мысли можно было встретить в авангардистских журналах вплоть до 1926 года, когда идея «рисованного звука» витала в воздухе. Музыка же для механического фортепиано, не исполнимая ни на чем другом, начала создаваться уже в 1910-е годы: самый известный пример — «Механический балет» Мана Рэя и Джорджа Антейла для кинопроекции, ансамбля пианол и шумовых инструментов 1924 года.

1923 год
Изобретение додекафонии



Слева направо: Отто Клемперер, Арнольд Шёнберг, Антон Веберн, Герман Шерхен. Донауэшинген, Германия, 1924 год
© Arnold Schönberg Center


После распада функциональной системы композиторы стали искать способы новой тональной организации, способной противостоять хаосу звуков [некоторые композиторы обратились к гармонии высших обертонов натурального ряда (например, Скрябин), но равномерная темперация мешала им довести эти опыты до конца, а выход за ее пределы на тот момент оказался преждевременным. Многие композиторы попробовали вернуться к модальности и стали создавать новые лады на основе числовых закономерностей (Мессиан) или наблюдений над народными ладами (Барток)]. Австрийские композиторы стали отталкиваться от важнейших классических принципов, таких как единство материала, возможность его варьирования и его повторность, — на протяжении десяти лет Арнольд Шёнберг и его ученики, Антон Веберн и Альбан Берг, старательно разрабатывали принципы работы с самыми элементарными частями музыкальной речи: мотивом, интервалом, аккордом. Попутно они были вынуждены обратить внимание на существенную роль других акустических параметров музыки, ранее считавшихся просто декоративными: в первую очередь на тембр и динамику. При всей своей изощренности принципы этой так называемой атональной музыки (сами они ее определяли как внетональную) были слишком хрупкими и не давали возможности создавать большие контрасты (исключение составляла вокальная музыка). Нужна была какая-то тотальная система, которая бы заменила функциональную тональность, но была бы более гибкой и всеобъемлющей. И такая система была найдена.


«Музыкальная мысль» Арнольда Шёнберга. Рукопись 1921–1926 годов
© Used by permission of Belmont Music Publishers and the Arnold Schoenberg Center


Приоритет в открытии додекафонии до сих пор оспаривается, так как поисками такой системы были независимо друг от друга озабочены сразу несколько композиторов в разных странах. Но только Шёнбергу удалось построить стройную и непротиворечивую систему из 12 тонов, в которых каждый следующий тон связан только с предыдущим. Это означает полную ликвидацию понятия устоя и центра, то есть формирование не вертикально, а горизонтально организованной (наподобие интернета или тайных обществ, где каждый участник знает только членов своей ячейки) системы. Последовательность из этих тонов называется серией (Шёнберг писал «ряд»). Внутри серии ни один звук не повторяется. Число 12 (по-гречески «додека») соответствует количеству полутонов в октаве, а следовательно, звуков хроматической гаммы [хроматическая гамма — восходящее или нисходящее мелодическое движение по полутонам]. Серия из 12 звуков становится основным строительным материалом додекафонной музыки. Естественно, что пока в изложении не появятся один за другим все 12 звуков в заданной последовательности, повторять ни один из них нельзя, иначе это станет началом возвращения к прежнему хаосу. Серия не является ни мелодией (хотя вполне может приобрести ее форму), ни аккордом (хотя частями или целиком может быть взята одновременно), а скорее, звуковым полем, то есть принципиально новым состоянием звуковой материи. Ни один из звуков серии, в том числе начальный и конечный, не является центром тяготения, как в модальной или тональной музыке. Ведь все звуки серии являются связанными только друг с другом.


Таблица рядов Третьего струнного квартета, op. 30, Арнольда Шёнберга. 1927 год
© Arnold Schönberg, 3. Streichquartett für 2 Violinen, Viola und Violoncello op. 30
Copyright 1927 by Universal Edition A.G., Wien/PH 228
www.universaledition.com


У серий есть еще несколько важных свойств. Во-первых, их форма остается неизменной при чтении в зеркальном отражении, при чтении задом наперед, а также в зеркальном отражении задом наперед. Эту игру Шёнберг позаимствовал у авторов эпохи Возрождения, вовсю применявших такие преобразования хоральной мелодии, в последовательности звуков которой нельзя было производить никаких изменений, так как она была освящена папским авторитетом. Во-вторых, количество серий исчерпаемо лишь формально [количество комбинаций из 12 звуков выражается числом 12! (факториал 12), то есть 479 001 600]. «Я обеспечил немецкой музыке приоритет на ближайшие 200 лет», — писал Шёнберг о своем открытии в письме к одному из своих корреспондентов.


Арнольд Шёнберг. Фотография ателье Schlosser & Wenisch. Прага, 1924 год
© Arnold Schönberg Center


Надежды Шёнберга тем не менее оправдались лишь отчасти. Напрямую додекафонный метод в чистом виде использовали почти все композиторы в ту или иную пору своего творчества, но редко когда этот принцип становился главенствующим. Классическая додекафония довольно суха и однообразна, несет на себе несмываемую печать своей эпохи и стиля (преимущественно экспрессионизма) и в настоящее время ее «выпуск 1923 года» старомоден.

В Советском Союзе додекафония, несмотря на усилия Николая Рославца, работавшего в том же направлении в 1910–20-е годы по ее пропаганде, была запрещена как техника и превратилась в ругательное слово, которым обозначалась любая музыка, выходящая за рамки неоклассического канона.

В настоящей статье рассмотрены только те важные для истории развития музыки изобретения, которые так или иначе лежат в границах европейской профессиональной письменной традиции, использующей акустические музыкальные инструменты. Поэтому вне рамок обзора останется история электроакустической музыки, которая базируется на основе принципиально новых представлений о фиксации звука и источниках его возникновения. Вместе с тем электроакустическая музыка так или иначе основана на тех знаниях и изобретениях, которые возникли еще в доэлектрическую эпоху.

Книги
* Оголевец А. С. Основы гармонического языка. М., Л., 1941.
* Рыжкин И. Я., Мазель Л. А. Очерки по истории теоретического музыкознания. М., 1934–1939.
* Холопов Ю. Н. Кто изобрел 12-тоновую технику? Проблемы истории австро-немецкой музыки. Первая треть XX века. Сборник трудов Института им. Гнесиных. М., 1983.


Автор Федор Софронов
Источник - arzamas.academy


Tags: Время, История, Классика, Музыка
Subscribe

Posts from This Journal “Музыка” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments