Вадим Алешин (vakin) wrote,
Вадим Алешин
vakin

Category:

Тень Берии: Беседа с 97-летним личным охранником (1946-1953) всесильного сталинского наркома

97-летний ветеран КГБ СССР, полковник в отставке Иван Малиновский после смерти жены живет один. Прежде чем впустить гостя в квартиру, просит показать паспорт. Вежливо, но твердо. Привычка старого чекиста: мало ли, кто сегодня шатается по улицам Москвы?

Читает по-прежнему без очков, слышит, правда, не очень хорошо, да и память иногда подводит, но семь лет, проведенных рядом со сталинским наркомом Лаврентием Берией, из разряда тех воспоминаний, которые не забудешь...


Лаврентий Берия и Иван Малиновский. Лаврентий Берия и Иван Малиновский.

"Племянник" маршала

- Фамилия у вас знатная, Иван Алексеевич. Кто ее только не носил - от польского епископа и украинского футболиста до маршала и министра обороны СССР. Вы, кстати, не родня Родиону Яковлевичу Малиновскому, дважды Герою Советского Союза?

- Было дело, однажды выдал себя за его племянника. Точнее, не себя, а Николая, своего младшего брата. Он воевал на фронтах Великой Отечественной, прошел с танком от Сталинграда до Белграда. А потом его направили служить в Читу, сделали ракетчиком, поселили в глухом лесу рядом с засекреченной пусковой установкой. И так Коля затосковал в тайге, что приехал ко мне в отпуск и взмолился: "Помоги перебраться в Москву, Ваня!"

А как я это сделаю, откуда у меня, скромного капитана, такие возможности? Но стал думать, искать варианты. Сначала обратился к старому большевику Анатолию Козлову. Курсантом он охранял Ленина, потом служил в Красной Армии, получил высокий чин, а на пенсии жил на улице Горького в доме номер 6.

Мы с Анатолием Петровичем дружили. Пришел я к нему и говорю: так, мол, и так, выручайте. Козлов быстро собрался и отправился на почтамт, отстучал срочную телеграмму в министерство обороны.

Ответа оттуда не последовало, но я не сдался. Как-то вез на дачу Николая Шверника, председателя комитета партийного контроля при ЦК КПСС... Он, кстати, входил в состав трибунала, судившего Берию, позже руководил перезахоронением Сталина у Кремлевской стены.

Так вот: у Николая Михайловича в тот вечер было хорошее настроение, и я рассказал о брате. Шверник и надоумил: поезжайте, говорит, вместе с ним во Власиху, в штаб ракетных войск стратегического назначения. Скажешь там, что он - племянник министра обороны СССР. Никто проверять не будет, побоятся.

Так и получилось. Провернули мы эту аферу, и Коля стал служить в Москве.

Конечно, отношения к маршалу Малиновскому наша семья никогда не имела...

- А вы какого роду-племени?

- Крестьянского. Родился в селе Лозовом Павловского района Воронежской области. У отца с матерью нас было трое. Мы с Колей пошли по военной части, а Миша, самый младший, устроился на металлургический завод в подмосковном Ступине, где делали алюминиевые винты для военных самолетов. Вступил потом в партию, сделал карьеру, став председателем Ступинского горсовета. Мама жила в селе, пока дом не сгорел. После этого я забрал ее к себе в Москву. К тому времени мне дали комнату в доме НКВД у Триумфальной площади.

Хороший дом, красивый. Пленные немцы строили. Там жили знаменитые динамовские футболисты Лев Яшин, Константин Бесков, Михаил Якушин, Вячеслав Соловьев. А еще в соседнем подъезде квартировали молодой Иосиф Кобзон с Людмилой Гурченко. Ох, и ссорились они! Почему-то любили выяснять отношения во дворе, на людях. Артисты! Мама моя всегда говорила: "Смотри-ка, Люся с Йосей опять поцапались!"

- Забавно, но давайте подбираться к Берии, Иван Алексеевич. Как вы оказались в его охране?

- Едва исполнилось восемнадцать лет, меня сразу призвали в армию. Шел 1940 год, только закончилась финская кампания. Сначала я попал в Томск, он тогда входил в Новосибирскую область. Провел там осень и начало зимы, а через четыре месяца получил приказ: отбыть в Москву на учебу в школе младших командиров наркомата внутренних дел. Отучился полгода, а тут война. Конечно, рвался на фронт, но начальство решило иначе, направив во 2-ю мотострелковую дивизию особого назначения войск НКВД. Командовал ею генерал Синилов. Кузьма Романович много лет был комендантом Москвы, организовывал парад на Красной площади 7 ноября 1941 года, а потом и Парад Победы в 1945-м.

Впрочем, до нее, до Победы, сначала надо было дожить...

Вместе с нами службу несли бойцы ОМСДОН, Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Дзержинского. Мы охраняли порядок в городе и обеспечивали безопасность на находившихся в столице оборонных объектах, в том числе в Кремле, ЦК и правительственных учреждениях.


Иван Малиновский Фото: из личного архива

- Что происходило в Москве, когда ввели осадное положение?

- Это было 19 октября 1941 года. Тяжелый момент. Мы уже находились на усиленном режиме. Поползли слухи, что немцы прорвали фронт, в городе началось мародерство, паника. Надо было пресекать.

- Расстреливали на месте?

- По-всякому случалось... Как говорится, действовали по законам военного времени.


Иван Малиновский участвовал в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. Фото: РИА Новости

Ноябрьский парад

- На передовую вас не отправляли?

- Куда же без этого? Обязательно! Когда совсем припекло и фашисты подошли к Химкам, нас сняли с патрулирования улиц и бросили в окопы. Можно сказать, сражались на ближних подступах...

А 7 ноября дивизию отозвали в Москву. Команда "Подъем!" прозвучала очень рано, в четыре часа утра. Нас привезли в какую-то пустую школу, вместо перемазанных грязью, обгорелых шинелей выдали новые, но почему-то не с красными петлицами наркомата внутренних дел, а с зелеными, как у пограничников. Наверное, какие нашлись на складе, те и взяли.

Мы переоделись и пешком пошли на Красную площадь. По Сретенке, потом по Лубянке... Обычно парады в день очередной годовщины Октябрьской революции начинались в десять часов утра, но в тот раз решили провести в восемь, когда еще толком не рассвело. Наверное, хотели перехитрить немцев, не дать времени для подготовки бомбардировки или артобстрела.

Участники заняли позиции на площади, когда куранты не пробили и шести часов. Как назло шел сильный снег. Замерзли мы страшно! И ведь из строя не выйдешь, чтобы согреться, онемевшие ноги-руки размять...

Нам никто этого не объяснял, но мы и сами понимали, как важно было показать стране, что советское руководство не покинуло Москву, никуда не сбежало. Накануне прошло торжественное заседание Моссовета, правда, не в Большом театре, как обычно, а в подземном вестибюле станции метро "Маяковская".

7 ноября на трибуну мавзолея поднялись все члены политбюро ЦК, включая товарищей Сталина, Берию, Маленкова и других.

Принимал парад маршал Буденный, а командовал частями генерал Артемьев, командующий войсками Московского гарнизона. Большинство из тех, кто прошел по Красной площади, сразу же отправились на фронт. Нашу дивизию и ОМСДОН имени Дзержинского оставили в столице, мы опять приступили к охране порядка в Москве. Так и ходили потом с зелеными петлицами. Словно невесть откуда взявшиеся пограничники в центре города...

- Диверсантов ловили?

- В основном дезертиров. Они бежали с фронта и рассчитывали уехать в глубь страны, спрятаться там. Некоторые шли с оружием, пытались оказать сопротивление. Мы их обезвреживали, сдавали в комендатуру, там этих гавриков собирали в группы и опять отправляли на передовую.

- В штрафбаты?

- Ну, наверное. Надо же было искупить вину...


Р.С. Саркисов (справа) и С.Н. Надария, телохранители Л.П. Берия.

Полковник Саркисов

- И долго вы служили во 2-й дивизии?

- До конца войны. Потом меня отправили в школу особого назначения НКВД. Это в районе Шаболовки, на улице Хавской. Проучился полгода, получил диплом и очередное воинское звание. Накануне выпуска в марте 1946го Борис Борев, старший моей группы, сказал, чтобы я зашел в кабинет начальника школы. Там сидел полковник госбезопасности, которого я прежде никогда не видел. Представился ему, отдал честь. Все строго по уставу. В ответ услышал: "Саркисов". А я, честно говоря, и понятия не имел, кто это.

Лишь потом узнал: начальник личной охраны Берии...

Полковник задал мне несколько вопросов, затем обратился к начальнику школы Ягодкину: "Беру его".

- Объяснил, куда?

- Нет, конечно! Посадил в машину и отвез в особняк на улице Качалова, сейчас это Малая Никитская. Мне выделили кровать в комнате с другими офицерами, выдали пачку инструкций с грифом "Для служебного пользования" и сказали: "Сиди, читай". Тут я уже догадался, куда попал. Не дурак!

Через две недели отправили на дачу в Сосновку, где жила семья Берии.

- Где вы впервые увидели Лаврентия Павловича?

- На Качалова. Но пока не прошел весь инструктаж, меня близко не подпускали. Порядки были строгие!

Да и потом дистанция сохранялась. Охраняемый особого внимания на нас не обращал, для поручений у него имелся Саркисов. Они ведь двадцать лет провели бок о бок, Рафаэль Семенович еще в тридцатые годы начинал личным водителем у Берии в наркомате внутренних дел, пользовался его большим доверием.

В основном мы общались с семьей Лаврентия Павловича.

Сын Серго часто приезжал на дачу к Нине Теймуразовне, маме. Замечательная была женщина, тихая, скромная, вежливая. Серго женился на Марфе Пешковой, внучке Максима Горького.

- Народу много держали в охране?

- Думаю, человек сто. Три поста на даче и один - в городе.

График у Берии был своеобразный: работал по ночам, спать ложился под утро и мог отдыхать иногда до обеда. Как-то я не удержался, спросил у Саркисова: "Рафаэль Семенович, почему такой режим?" Он лишь глазами на меня стрельнул: "Не твоего ума дело, Малиновский!"

Потом я понял, что все шло от Сталина, тот завел эти правила. Видимо, Иосифу Виссарионовичу было так удобнее. Привычка старого подпольщика...

Обычно Лаврентий Павлович уезжал из особняка на Качалова часа в три-четыре дня и возвращался очень поздно. Заседания в Кремле нередко начинались в полночь, засиживались подолгу.

Неправильный образ жизни, неправильный...


Особняк Берии на улице Качалова (ныне Малая Никитская).

Хрущёв

- А на дачу Сталина вас брали?

- Нет, дальше забора нас не пускали. Там была своя охрана.

В Волынское я попал позже, уже в качестве туриста. Мне организовали экскурсию. Внутри все выглядело очень скромно, даже аскетично. Спал Сталин на жестком диване, весной и осенью носил шинель, зимой - овчинный тулуп и валенки. Даже его охрана, честно говоря, лучше одевалась, для нее шили специальные одинаковые костюмы. У нас такого не было, мы ходили в армейской форме...

Хорошо, что интерьеры Ближней дачи сохранили. А Хрущёв хотел на ней детский садик устроить. Хотя там ничего для этого не приспособлено.

Он страшно ненавидел Иосифа Виссарионовича. Да и Лаврентия Павловича тоже.

Хотя на Хрущёве крови не меньше, а может, и больше.

- Смотрю, не любите Никиту Сергеевича?

- Глупый был человек, недальновидный. Запомнился тем, что колошматил башмаком по трибуне ООН, а еще мечтал выращивать кукурузу на Северном полюсе. Да, при нем полетел в космос Юрий Гагарин, но это заслуга Сергея Павловича Королёва, а не Хрущёва. Только и смог, что Крым в состав Украины передать...

Ну, еще культ личности придумал.

- Развенчал его.

- К Хрущёву никогда не было такой любви и уважения, вот и завидовал, ревновал. Сталин - настоящая личность, а в его сменщике и развенчивать нечего. Пустышка.

Когда Сталин умер, страна скорбела, сотни тысяч людей мечтали лично с ним проститься. Хорошо, что у нас были специальные пропуска, мы могли без очереди провести родственников в Колонный зал Дома Союзов. Я посадил мать в машину и привез. А сколько народу подавило в толпе на Неглинке?!


И. Сталин, Н. Хрущев, Л. Берия, М. Шкирятов (справа налево), А. Жданов и Г. Маленков (справа налево во втором ряду) на совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей. 1934 год. / РИА Новости

Досуг

- У вас в семье кто-нибудь пострадал от репрессий?

- О чем вы?! Людей с подпорченной биографией в органы не брали, тем более в личную охрану вождей.

- Ну, в нашей стране ведь сколько раз бывало: вчера - герой, а завтра - враг народа.

- Ко мне эти истории не имеют отношения. Мой отец и его брат весной 1918 года участвовали в обороне Царицына. На стороне красных. Отец получил там ранение, потом демобилизовался, вернулся в Воронежскую губернию, заведовал слесарной мастерской в селе Лозовом. Ремонтировал плуги, телеги, трактора.

Так что у меня крестьянское происхождение и советское воспитание.

- Вы боялись Берию, он внушал окружающим страх?

- О других не скажу, не знаю, а я испытывал только большое уважение.

При этом судил его.

- В каком смысле?

- В спортивном.

Лаврентий Павлович любил волейбол, по выходным обязательно играл по несколько партий. А меня назначали арбитром. Никому не подсуживал, все по-честному, никаких поддавков! Хотя после поражений у Берии портилось настроение. Но главная проблема состояла даже не в этом. У него было плохое зрение, без пенсне почти ничего не видел, а если не снимать, мяч при попадании в лицо мог травмировать глаза...

И все равно Берия играл, не покидал площадку. А вот на лыжах не ходил. Хотя Егор Сугробов, комендант дачи в Сосновке, специально проложил трассу по лесу, правильные ботинки нашел.

Нина Теймуразовна по утрам занималась гимнастикой, совершала пробежку, Марфа неплохо играла в теннис, нередко брала меня в спарринг-партнеры. "Малиновский, пойдем!" Ко мне почему-то все обращались по фамилии, а не по имени или званию. Я не возражал...

На даче был оборудован тир. Сам Берия при мне ни разу не стрелял, но ему нравилось смотреть, как это делаем мы. Правда, близко не подходил, наблюдал в бинокль с приличного расстояния.

- Чего-то опасался?

- Он вообще был осторожным. Наверное, имел основания, чтобы остерегаться. Врагов у него хватало...

- Читал, будто вас называли "оркестром Берия" за то, что прятали автоматы в футляры от скрипок и контрабасов.

- Глупость! Сочинил кто-то с богатой фантазией. Человек явно начитался детективов или насмотрелся шпионских фильмов.

Дачу охраняли с автоматами, это правда, а на выездах штатным оружием у нас был револьвер. На семь патронов. Если сопровождали Берию и семью в театр или в какое-то другое публичное место, брали с собой немецкий Walther. Он маленький, аккуратный, его легко можно было спрятать под одеждой.

Летом ездили в отпуск в Гагры. Жили на даче. Пару раз туда наведывался Сталин. На шашлык.

Однажды плавали на теплоходе "Россия" из Батуми в Сухуми. В Гагры возвращались на машине.

Марфа, жена Серго, не очень любила пляжный отдых. Когда надоедало сидеть в четырех стенах, уходила в город. Меня отправляли с ней в качестве сопровождающего. На всякий случай. Нина Теймуразовна просила: "Малиновский, прогуляйтесь за компанию. Мне так будет спокойнее. От греха подальше".

Я понимал причину беспокойства: всесоюзный курорт, вокруг полно отдыхающих, а Марфа - девушка красивая, видная. Вдруг кто-нибудь начал бы приставать ненароком?


Иван Алексеевич Малиновский с женой Александрой Михайловной. Фото: из личного архива

Жена

- А вы, Иван Алексеевич? Не оказывали невестке Берии знаки внимания?

- Я ведь не сумасшедший! Дистанцию всегда держал. Хотя Марфа относилась ко мне хорошо, после прогулок по Гаграм сама предлагала: "Малиновский, перекусим?" Угощала мороженым, пирожками.

Рассказывают, Сталин симпатизировал маме Марфы Надежде Алексеевне Пешковой, специально ездил в гости к Максиму Горькому, чтобы пообщаться с его дочерью. Впрочем, это слухи, утверждать не берусь. А о себе могу сказать точно: у меня дурных мыслей в адрес жены Серго Лаврентьевича никогда не возникало.

К тому же, почти сразу после перехода в охрану Берии я женился.

- Где нашли избранницу?

- В Москве на улице Сайкина. В 1943 году мы патрулировали Даниловский район, и я обратил внимание на симпатичную девушку, которая пилила дрова во дворе. Я вызвался помочь, времени на долгий разговор не было, успели лишь познакомиться. Шура работала на автозаводе имени Сталина, нынешнем ЗИЛе, и вскоре вместе со своим цехом уехала в эвакуацию в Ульяновск. Вернулась в столицу после Победы. У Александры Михайловны, кстати, есть медаль за оборону Москвы...

Я запомнил адресок и как-то решил наведаться: вдруг красавица вспомнит меня? Перед встречей сильно волновался, для храбрости позвал с собой за компанию сослуживца, харьковчанина Лимаренко. По дороге купили в Елисеевском гастрономе коробку конфет. Зашли в дом, а там готовят ужин, накрывают на стол. Ну, и нас пригласили...

Расписались мы с Александрой в 1946 году, когда мне дали восемнадцатиметровую комнату на Садовой-Триумфальной улице. С нами долго моя мать жила, пока не перебралась к брату в Ступино.

- Родные знали, кого вы охраняете?

- Сначала не говорил, потом признался, но предупредил, чтобы никому не рассказывали. О таких вещах нельзя болтать.

С Александрой Михайловной мы счастливо прожили более шестидесяти лет, отметили бриллиантовую свадьбу. Вот только детей бог нам не дал. Хотели взять сироту, но не решились. Одно время Шура работала в поликлинике при детской Филатовской больнице. Как-то в приемном покое забыли девочку. Ее привезли откуда-то из села. Все разошлись, а она осталась. Маленькая, чумазая, плохо одетая. Александра привела ее к нам домой. Отмыли, накормили, спать уложили. Стали думать: может, это нам знак свыше, подарок судьбы? Правда, сразу обратились в милицию, написали заявление о найденном ребенке.

А утром приехали родители за дочкой. Хватились пропажи. Мы, конечно, отдали.

Если бы взяли сиротку, как планировали, глядишь, и не сидел бы сейчас в одиночестве, не коротал бы век без детей и внуков... Шура после того случая уволилась из Филатовской больницы, ушла в поликлинику МВД.

Грустная тема. Давайте лучше про Берию продолжим.

Арест

- Обстоятельства ареста помните?

- Да разве забудешь! Это было в пятницу, 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался. Пиджак нес в руке.

Ближе к вечеру приехал начальник 1-го отдела 9-го управления МВД СССР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие - и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: "Отдыхайте пока". А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала - ни городская, ни правительственная.

Так и просидели в неопределенности до четырех часов ночи. Потом за нами пришел автобус. Говорят: вас вызывают в ЦК партии, нужно дать показания. А когда проезжали по площади Дзержинского, неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда - прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму...

Руки назад, выходить по одному...

Ну, думаю, все, приплыли.

- Страшно было?

- А кому приятно оказаться в такой ситуации? С нами сразу стали обращаться как с преступниками или заключенными. Тщательно обыскали, цивильную одежду приказали снять. Я был в новом костюме, который только-только успел пошить, на руке - командирские часы, в кармане - полученная накануне зарплата. Выдали какую-то полосатую робу, словно в кино об арестантах, посадили в одиночную камеру, где даже унитаза или дырки в полу не было, вместо этого - параша, металлический бочонок с крышкой.

Вот так и сидел.

- На допрос вызывали?

- Ни разу. Но и спать по ночам не давали: едва глаза прикроешь, тут же колотят сапогом в железную дверь. Свет не выключали сутками, а лампа яркая, мозг сверлит! Без сна очень тяжело, хуже любой пытки. К концу недели наяву проваливался в забытье. Кормили плохо, на обед приносили два засохших куска хлеба и миску похлебки из гороха или чечевицы. Я почти не ел, в горло не лезло. Думал, что дальше со мной будет.

Легенды

- И что?

- Отпустили! Вернули вещи, документы, деньги, часы. Взяли подписку о неразглашении. Мол, если станут спрашивать, где были, отвечайте, что находились в служебной командировке.

Выхожу на улицу, не веря своему счастью, что отделался легким испугом, а там наши ребята стоят. Меня ведь не одного посадили, а всю группу, дежурившую 26 июня. Человек, наверное, тридцать. Удивительно, но тех, кто в тот день находился дома, вообще не тронули.

Куда идти? Было очень рано, даже метро не открылось. Большинство парней жили в Троице-Лыково, ну, я и позвал компанию к себе на "Маяковскую"... Некоторые отказались, а часть согласилась.

Пришли, разбудили Шуру. Она спросонья ничего не поняла, испугалась: какие-то незнакомые, обросшие щетиной мужики ломятся в комнату... Нам же на Лубянке бриться не давали, отобрали все принадлежности. Потом жена признала меня, заохала, быстро собрала на стол. Мы молча выпили по стопке водки, закусили хлебом с салом и свежими огурцами.

А что было говорить? И без слов все понимали, что произошло...

Шура потом все донимала меня расспросами: "Ваня, расскажи, где был? Что случилось?"

- Когда вы узнали о судьбе бывшего начальника?

- Информация просачивалась по капле. Позже выяснилось, что Хрущёв заранее готовил арест Берии, подговорил военных, начиная с маршала Жукова. Была дана команда: "Приходить с огоньком". Иначе говоря, с оружием.

Знакомый начальник караула в бункере штаба Московского военного округа на улице Полины Осипенко потом рассказывал мне, будто бы Берия сидел у них под усиленной охраной, пока решались формальности с его арестом. Может, так и было, но я до сих пор считаю, что Лаврентия Павловича казнили в день задержания, а документы суда сфабриковали задним числом, лишь бы придать видимость законности. Слишком Хрущёв ненавидел и боялся Берию, чтобы даже ненадолго оставлять его в живых.

Никита сам хотел стать царем, да ничего не получилось. И поделом ему!

- О Берии до сих пор легенды ходят. В частности, что у него чуть ли не гарем был. Саркисов молодых девушек на улицах хватал и в постель к начальнику тащил.

- Это вранье, которое специально распускал Хрущёв. Я работал с Лаврентием Павловичем семь лет - с 1946 года по 1953-й - и могу сказать, что не был он бабником. Да, женщин любил, но это, считаю, нормально. Время от времени Берия наведывался на улицу Горького, где в доме 8 жила Валентина Дроздова. Знакомые звали ее Лялей, она родила дочь от Лаврентия Павловича, их связывали долгие отношения.

Об этом не говорили вслух, но все вокруг знали. И не только мы, по службе сопровождавшие его к Ляле, но и семья, включая Нину Теймуразовну. Каждую весну она уезжала на воды в Карловы Вары, и Берия открыто проводил время с Лялей. Даже мог выйти с ней на улицу, прогуляться. Видимо, она просила...

Ссылка

- Служба у Берии аукнулась вам в будущем?

- А как же! У нас в стране любят покарать невиновных и наградить непричастных. Спасибо, что хотя бы в тюрьму не посадили. В отличие, скажем, от полковника Саркисова, получившего реальный срок.

Строго говоря, мы выполняли служебные обязанности и не заслуживали наказания. Тем не менее нашу команду расформировали, одних сослали в Казань, других - в Рязань. Я попал в Иваново. Поселили меня в общежитие, отправили в архив - разбирать бумажки да пыль глотать. Вел картотеку: кто в плену немецком сидел, кто шпионом оказался...

Два месяца вытерпел, потом плюнул, сел в поезд и отправился в Москву. Пришел в управление кадров на Лубянке и заявил, что больше в Иваново не вернусь. Там командовал полковник Кудряков, начал грозить: "Мы тебя посадим". Отвечаю ему: "Да я уже сидел, не пугайте!"

В какой-то момент меня даже хотели сделать регулировщиком движения на улице. Выдать полосатую палочку и - вперед. Представляете, что за унижение? Собрался уволиться из органов, но потом сдержался, не стал рубить сплеча. Устроился сначала в так называемую спецчасть Министерства высшего образования СССР, потом в Кунцевском и Киевском районах Москвы отвечал за отбор пригодных для работы в КГБ ребят. Сидел в военкомате, смотрел личные дела, проводил собеседования с демобилизованными со срочной службы.


Этот снимок с памятной подписью на обороте жена Берии подарила Ивану Малиновскому. Фото: из личного архива


Памятная надпись на обороте

- С семьей Берии отношения прервали?

- Почему? Нет. Продолжал общаться с Марфой Максимовной. После ареста Лаврентия Павловича она с детьми на время вернулась в дом деда на Малую Никитскую улицу, Нину Теймуразовну поместили на дачу в Красногорске. Кстати, раньше там сидел гитлеровский фельдмаршал Паулюс. Серго лишили степени доктора физико-математических наук. Потом всю семью сослали в Свердловск, а оттуда - в Киев. В Москву даже после отставки Хрущёва не разрешили вернуться.

Мне на память остались старые фотокарточки, на которых запечатлены Нина Теймуразовна с названной в ее честь внучкой и Серго с женой. Снимал я на свой "ФЭД", никогда не делал этого исподтишка, всегда предварительно спрашивал разрешения. Обычно никто не отказывался, только Лаврентий Павлович не любил фотографироваться, всякий раз старался выйти из кадра.

А вот Марфа неплохо рисовала и иногда даже просила меня попозировать.


Семья Берия. Слева направо: сын Серго, Нина Теймуразовна, Лаврентий Павлович и невестка Марфа.

- В каком звании вы ушли со службы?

- Подполковника КГБ. Когда президентом России стал Владимир Путин, мне присвоили полковника.

Мы встречались с Владимиром Владимировичем в 2000 году. Тогда собирали заслуженных ветеранов Комитета госбезопасности. У меня и фотография сохранилась...

Меня и сегодня по-прежнему не забывают, на каждый большой праздник присылают подарки от ФСО - Федеральной службы охраны.

Цветы к могиле

- Смотрю, у вас на стенах - календари со Сталиным, на полках - книги с его биографией. Полагаю, вопрос о вашем отношении к Иосифу Виссарионовичу неуместен?

- Не мое дело - давать оценки столь масштабной личности. Пусть историки разбираются. Если смогут. Они ведь тоже сначала одно говорят, потом другое...

Я человек маленький, но жизнь прожил длинную, многое успел повидать на веку. Помню, как на Сталина чуть ли не молились, с его именем шли в атаку на фронтах Великой Отечественной, а после ХХ съезда партии спешно переименовывали города, названные в честь вождя, сбрасывали с пьедесталов его памятники...

Я взглядов не менял. Как-то нашел обложку журнала "Огонек", где изображены Ленин со Сталиным, и понес в мастерскую, попросил застеклить, в рамку вставить. Работник посмотрел на меня с сомнением: "Не боитесь? Сейчас идет борьба с культом личности". Ответил ему: "Вот и боритесь, если больше делать нечего..."

Знаю, что в последние годы в памятные даты к могиле Иосифа Виссарионовича у Кремлевской стены опять несут цветы. Горы красных гвоздик! И ведь идут не только старики, но и молодые.


На ближней даче Сталина в Волынском. Фото: из личного архива

- А вы положили бы букет к надгробию Берии?

- Так ведь у Лаврентия Павловича нет могилы, нести некуда...

Лично мне ни Сталин, ни Берия ничего плохого не сделали. А хорошее - было.

Вообще ни на кого зла не держу. Если копить ненависть, долго не проживешь. А я, видите, сумел...

Источник - nootropos.ru

Tags: Интервью, История, Мемуары, СССР, Сталин
Subscribe

Posts from This Journal “Интервью” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments