?

Log in

No account? Create an account
Красный

vakin


Редкие заметы немолодого идеалиста


"Они без маски". Книга с карикатурами Абрамова и стихами Михалкова, 1952
Настоящий вождь
vakin
Оригинал взят у eska в "Они без маски", книга с карикатурами Абрамова и стихами Михалкова, 1952

Ученый показал, как выглядел Иисус Христос
Красный
vakin
Ричард Нив, анатомический художник, ранее работавший в университете Манчестера, выяснил, как, по его мнению, выглядел Иисус Христос. Об этом сообщает HNGN.

Используя современные методы судебно–медицинских экспертиз, проанализировав при помощи этих методов черепа мужчин–евреев, живших в те времена, британский ученый Ричард Нив создал модель, демонстрирующую, как мог выглядеть Христос.


Читать дальше...Свернуть )

Что не так на картине Рембрандта ван Рейна "Урок анатомии доктора Тульпа"
Красный
vakin


1632
Холст, масло. 169,5 × 216,5 см
Маурицхёйс, Гаага, Нидерланды

Кликабельно 4095 × 3184 px

За год до этого Рембрандт сбежал в Амстердам из родного Лейдена. Земляки упорно не хотели замечать величие своего печального гения.

В тренде были сюжеты повеселее и краски поярче — пришло время "малых голландцев". Нарушив давние европейские традиции воспевания религиозных устоев и ратных подвигов, они обратились к уютной жанровой живописи. Направление определил рынок — демократичный мир победивших бюргеров отвергал монументальные творения в духе итальянского Возрождения. Горожане желали видеть на полотнах, прежде всего, самих себя или, на худой конец, привычные сцены и оптимистичные пейзажи. Искусство, доселе украшавшее дворцы, перепрофилировалось на оформление жилищ, приобрело компактные размеры и встало на поток.
Читать дальше...Свернуть )

Погашенная звезда Бориса Пильняка
Серое
vakin


Борису Пильняку

Все это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму декабрьской ночи.
И по тропинке я к тебе иду.
И ты смеешься беззаботным смехом.
Но хвойный лес и камыши в пруду
Ответствуют каким–то странным эхом…
О, если этим мертвого бужу,
Прости меня, я не могу иначе:
Я о тебе, как о своем, тужу
И каждому завидую, кто плачет.
Кто может плакать в этот страшный час
О тех, кто там лежит на дне оврага…
Но выкипела, не дойдя до глаз,
Глаза мои не освежила влага.

Анна Ахматова, 1938 г.

Еще в 1923 году Б. Пильняк писал: «Вот чего я не признаю: не признаю, что надо писать захлебываясь, когда пишешь об РКП, как это делают очень многие, особенно коммунисты, придавая нашей революции тон неприятного бахвальства и самохвальства, — не признаю, что писатель должен жить «волей — не видеть», или попросту врать, а вранье получается, когда не соблюдена статистическая пропорция (например: у нас европейски оборудованная Каширская электростанция, но пол–России еще живет без керосина — так вот, толковее писать, что у нас Россия сидит во мраке по вечерам, чем писать, что у нас проведена электрификация; или другой пример: я помню, в двадцатом году, в «Гудке» было напечатано: «победа на трудовом фронте — люберецкими рабочими нагружено 17 вагонов дров». Мне думается, если припомнить английские грузоподъемные краны, вернее было бы сказать: «разгром на трудовом фронте»; я — не коммунист и поэтому не признаю, что я должен быть коммунистом и писать по–коммунистически, — и признаю, что коммунистическая власть в России определена — не волею коммунистов, а историческими судьбами России, и, поскольку я хочу проследить (как умею и как совесть моя и ум мне подсказывают) эти российские исторические судьбы, я с коммунистами, т.е. поскольку коммунисты с Россией, постольку я с ними (сейчас, в эти дни, стало быть, больше, чем когда-либо, ибо мне по пути с обывателем); признаю, что мне судьбы РКП гораздо меньше интересны, чем судьбы России… старые писатели ничего не пишут или пишут очень плохо, потому что они заменили художество политикой, пишут во имя политики и — искусство их совсем не искусство, оно им перестало звучать; наша государственность насаждала за эти годы инкубаторы для партийной литературы, снабжала их пайками — и ничего не вышло, и даже плохо вышло, ибо эти люди, коснувшись искусства, перестали быть и политиками, не став искусственниками…»

Довоенная литературная критика и собратья по перу: Фадеев, Фурманов, даже Горький до самого 37–го года пытались втиснуть Бориса Пильняка в ту колею, двигаясь по которой от двадцатых до тридцатых годов, он должен был созреть как приверженец социалистического реализма, и с которой свернуть было и опасно, и невозможно. Но им это так и не удалось. Вот почему его литературная жизнь, как и многих талантливейших русских литераторов, оборвалась в 1937–oм. Долгое время («Литературный энциклопедический словарь», Москва, 1987) считалось, что физически его жизнь оборвалась 9 сентября 1941 года. Не так давно выяснилось, что он погиб значительно раньше…
Читать дальше...Свернуть )